Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова Страница 64

что порой ошибочно трактуется как изначально данная нам от рождения ступень неоспоримого совершенства. Тогда как необходимо отличать совершенство в качестве потенциальной возможности — и подлинную отточенность, устремлённость к благу каждого душевного движения. Благость души как творения Изначального — и благость, созданную самим носителем пыли небесной в результате каждодневного труда, собственных усилий, внутренней работы над собой, своими мыслями, наклонностями светлыми и порочными, ибо щепотка порока досталась каждому из нас от Чорая, подосланного Тёмным господином очернить благородные помыслы Творца.

В сдержанных интонациях магистра Эйгона мне чудились слабые отзвуки интонаций моего молодого хозяина — ещё куда более живого, эмоционального, порой насмешливого и высокомерного, но всё же нечто общее, несомненно, было.

Меня это пугало.

— Почитая Творца, восхваляя Творца, руководствуясь его заветами, не стоит слушать сердце своё больше разума только потому, что голос сердца пронзителен и громок. Нет, наш путь — за разумом, его тихим, устойчивым и верным голосом, ведущим нас к долгу. Не спрашивай себя: что хочу я? Спроси: что должен я? Не проси утешения, не ищи забвения, не алкай прощения, это ложные огни в царстве душевной тьмы. Ответь: что ты должен? И твой ответ превыше всех внешних наложенных пут и оков. С рождения на каждое живое человеческое существо возложен долг: быть сыном, быть мужем, быть отцом, быть работником, быть подданным. Но помимо внешних обязательств несравнимо более важен внутренний долг, выбранный каждым из вас по силам вашим. Спросите себя. Ищите ответ. А найдя, не сходите с этого пути. Ваша дорога к Творцу и его благословению не может быть обусловлена ни расчетом, ни выгодой, ни стремлением к счастью или наслаждению… Только долгом.

Я слушала, невольно начиная слегка раскачиваться в ритме монотонно убаюкивающей речи.

Как узнать, в чём он, мой внутренний долг? Спасти себя и получить свободу? Что это, как не стремление к «выгоде или наслаждению»? Найти убийцу лорда Викона? Дать восторжествовать справедливости, согласно которой невиновный не должен страдать, а виновный обязан быть наказан?

Наверное, так. Вот только это был слишком уж глобальный для меня «долг». Не для моих плечей, пожалуй. Или я что-то поняла неверно?

Сейчас мне было трудно представить дружбу лорда Викона, такого улыбчивого, доброго, позитивного человека, бережно хранящего письма от давней возлюбленной, и этого сурового храмовника, обладавшего явно весьма практичным разумом и внешностью легендарного «северного воина». Не хватало только боевого посоха со стальной иглой в навершии и кольчуги из чернёного серебра.

Спустя приблизительно полтора часа магистр стал завершать выступление, чутко уловив момент, когда у слушателей начали стекленеть глаза. Последние пятнадцать минут стали для меня неожиданностью: с теоретизирования магистр внезапно перешёл на совершенно практические бытовые вопросы.

Неподалёку от храма открывался школарий для детей младого возраста — для отпрысков работающих и многодетных женщин, за чисто символическую плату. А если кто-то из жён или сестёр уважаемых прихожан — я обратила внимание на то, что магистр обращается только к мужской части присутствующих — ещё не имеет работы, но нуждается в ней, то на западе Гладена открывается новая больница, бесплатно принимающая неимущих и малоимущих, куда требуются помощницы для целителей…

В конце лекции явно уже знакомые с процедурой слушатели безо всякого внешнего понукания разделились на две неравные группы, одна из которых — меньшая числу — оставила пожертвования, вкладывая монеты в белый непрозрачный деревянный ящик, который держал один из служек. Другая же часть посетителей, видимо, страждущих, направилась с жалобами, пожеланиями и разными бедами к ещё одному седовласому старцу и трём его помощникам, очевидно, рангом пониже. Те деловито принялись беседовать с подошедшими, делать какие-то записи и пометки в тетрадях… Надо полагать, финал лекции был самым долгожданным умело продуманным моментом.

К самому магистру не пытался подойти никто, и он, зорко оглядев пространство мигом зашумевшего разбуженным пчелиным ульем храма, повернулся к той двери, откуда пришёл.

А я растерялась, не зная, как воспользоваться предоставленным шансом — и в то же время отчаянно страшась его упустить.

Глава 41

— Магистр Эйгон! — окликнула я повернувшегося ко мне спиной старика, одновременно поражаясь тому, как просто у меня это вышло — никакой охраны, никакой свиты, а с другой стороны — стараясь не выдать голосом свою принадлежность к женскому полу, всё больше начиная чувствовать глупость и бессмысленность этого стихийного маскарада. — Постойте, магистр Эйгон!

— Слушаю вас, юная загадочная гойда, — он остановился, развернулся, но вопрос задал ещё до того, как посмотрел на меня своими на удивление тёмными ясными глазами, так ярко выделявшимися на фоне седины и достаточно бледного лица. — Или, скорее, леди?

— Вы поняли…

— В следующий раз, если захотите спрятаться, забудьте о том, что хотите спрятаться или хотя бы не делайте это столь нарочито. Никто так не бросался в глаза и не привлекал к себе внимания, как вы сегодня.

Наверное, я покраснела, хотя под капюшоном этого было не видно.

— Простите, я знала, что мне сюда нельзя, — проще покаяться сразу. Людей в зале было так много, а я была совершенно уверена, что магистр вообще не смотрел ни на кого из своих слушателей в отдельности, и сейчас его абсолютно бесстрастное лицо и проницательный взгляд казались мне проявлением магических способностей — как минимум! Впрочем, Эйгон Трикстер очевидно не собирался требовать от меня немедленно покинуть храм и вообще был настроен на удивление миролюбиво.

— Почему же нельзя?

— Я не замужем, — ответила я, чувствуя себя до ужаса нелепо.

— Изначальный поведал нам о грехах, коих следует избегать, и брак среди них не значится, это верно, — магистр чуть сощурил глаза. — Но также в книге истины нет ни одной строки, осуждающей юную девицу, не заключившую брачный союз, и ничего не сказано о запретах для незамужних девиц касательно посещения храмов и публичных лекций моего ордена. Напротив, где же ещё можно найти утешение и спросить совета если не у самого Изначального, то у его смертных служителей?

— Значит, незамужним девушкам можно посещать ваши лекции? — тупо переспросила я.

— Я бы сказал, даже нужно, юная леди. Возможно, только в храме они узнают, что девицам не подобает разгуливать в мужской одежде, если уж родители не научили их этому раньше.

…вот я дура! Авертер меня обманул, да так элементарно, даже не приложив к этому мало-мальских усилий, а ведь я могла бы заподозрить хоть что-то, но нет! Лорд попросту соврал, а я поверила, даже облачко сомнения не закралось… — Мне нужно поговорить с вами, — сказала я, с ужасом вдруг понимая, что совершенно не готова