Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 63

Рен цокнула языком, подняла руку и щёлкнула пальцами под его подбородком, закрывая ему рот:

— Не разевайся так на людей. Я знала одного мальчика, который знал другого, а тот однажды встретил старика, и тот проглотил муху — рот держал открытым. И ты, может, скажешь: «Ну, Рен, история не то чтобы безумная». А вот поди ж ты — этот мальчик, который знал мальчика, который знал старика, умер на следующий день. — Она вздохнула с печальным видом: — Может, дело было в болезни, что выкосила полгорода, но заставляет задуматься, правда?

Кейдж сжал переносицу и медленно вдохнул, словно вызывал терпение, которого у него не было.

— Ты когда-нибудь перестаёшь тараторить?

— Нет, не думаю. — Она сверкнула улыбкой, ничуть не смущаясь. — Папа говорит, это потому, что я Провидица: странные, пушистые штуки творятся у меня в голове, вот я их и выговариваю наружу. Я не всегда понимаю, что он имеет в виду, но он умный, так что я киваю и соглашаюсь — дело в мозге, и дело в пушистых штуках.

Она подняла глаза к небу, задумавшись.

— Я иногда думаю, как мой мозг выглядит. Ты не думал? Может, он другого цвета или размера. У тебя, наверное, чёрный и довольно большой — чтобы влезть в эту большую голову. — Она показала в его сторону, лукаво. — Наверное, такой большой, потому что ты очень умный. — Кейдж покосился, невпечатлённый. Рен не сбилась с шага: — Есть люди, которым не мешает, что я так много говорю: им одиноко, а мой говор их развлекает. Это ведь неплохо, правда? Когда твоя настоящая сила — сделать кого-то менее одиноким. По-моему, это очень хорошо. Поэтому я и говорю.

И она говорила.

Всю дорогу обратно, наполняя тишину каждым пришедшим в голову образом, любой прихотью, любым наблюдением.

И хотя Кейдж Блэкберн так ни разу и не ответил, хотя ни словом не отозвался на бесконечный поток, Рен заметила, как уголок его губ едва-едва дрогнул вверх.

Будто — почти будто — ему вовсе не претила её компания.

***

Взгляд Мэл упал на книгу, которую Рен и Кейдж оставили на её столе; в груди шевельнулось разочарование — она тут же оттолкнула его. Хотелось большего. Больше источников, больше знания, чего угодно, что осветило бы путь, расплело бы проклятие, висящее над восьмью королевствами, как тень.

Но придётся довольствоваться этим.

— Нас переиграли учёные, — объявила Рен, и в голосе было больше веселья, чем стыда.

Кейдж фыркнул.

Мэл вздохнула, но на губах мелькнула благодарная улыбка:

— Что ж, пусть так. Спасибо. — Она опустилась на стул, провела пальцем по потёртой обложке и раскрыла книгу. Под светом свечи тускло блеснул вытисненный золотом заголовок.

— «История Восьми Королевств». — Губы сжались. — Что-то похожее мы читали дома, верно, Кейдж?

Он кивнул, лицо непроницаемо.

— Может, здесь есть иное.

Кейдж выглядел неубеждённым.

Прежде чем Мэл успела продолжить, Рен перегнулась и, ничуть не церемонясь, вытащила из-за пояса чёрный блокнот и бухнула его рядом с фолиантом.

— И да, на всякий случай: весь день блокнот у меня не в штанах болтался.

— Мы и не спрашивали, — пробормотал Кейдж.

— Я сразу, как вернулись, сходила к себе и достала его из тайника.

— Никто не спрашивал, — добавил он.

Мэл их проигнорировала, подхватила блокнот и пролистала. Чернила на страницах были странными — неровными, как расплывшиеся; слова наползали друг на друга, словно слои надписей, оставленных в разное время, скрывая что-то снизу.

— Это дневник… — Она вопросительно взглянула на Рен.

— Твоей служанки Клары, — пояснила та, постукивая по крышке. — Спрятан был глубоко, в сундуке.

Мэл сузила глаза, вглядываясь в плывущую вязь. Под видимым лежало другое — спрятанное, ускользающее на грани.

— На нём чары, — сказала Рен.

— Мираж? — Пальцы Мэл крепче сжали книгу.

— Ведьминское дело. Они накладывают мираж. Не знаю как, я же не ведьма. Но я знала одну девушку, которая знала ведьму, и та говорила, что ведьмы — мастера на такие штуки — заставляют вещи казаться другими для нас, не-ведьм.

— Как снять? — Голова гудела, но лицо осталось спокойным. Рен не упоминала видения, где Мэл пользуется магией. Знает ли? Или не догадывается о том, что Мэл начала подозревать о себе?

Пока что тайна останется запертой.

Не мешкая, Рен выхватила блокнот из её рук:

— Идём к источнику. Нашли в комнате твоей служанки — значит, идём к ней и спрашиваем, зачем она прячет волшебный блокнот в сундуке. Наверняка ведьма, как и Вера.

— Хорошо. — Мэл поднялась. — Но лучше подождать до завтра, когда она придёт убирать. Уже поздно, и Принц Огня… то есть мой муж, скоро вернётся отдыхать. — Рен кивнула, отсалютовала преувеличенно и вихрем выскользнула в коридор.

Тишина осела следом.

— Она невыносима, — буркнул Кейдж.

— И всё же я никогда не видела, чтобы ты говорил столько, — сладко улыбнулась Мэл. Кейдж одарил её уничтожающим взглядом, но она не отступила, поддразнила: — Пара дней с ней — и будешь болтать не меньше.

Он выдохнул медленно, устало, будто одно её присутствие высосало силы.

Тёмные глаза обвели комнату, задерживаясь на резьбе мебели, на колышущемся свете свечей, на знакомых виверианских узорах в каждой детали. Он не сдвинулся с места — тень в полночном, неподвижная, но внимательная.

— Принц всё это сделал для тебя? — кивнул он длинным, бледным пальцем; голос — нечитабелен.

Мэл отвернулась и кивнула.

— Хм.

В звуке было что-то иное. Странная тяжесть, придавившая один слог.

— Что? — спросила она, глянув через плечо.

Кейдж лишь пожал плечами.

Движение медленное, равнодушное — жест человека, который не привык шевелиться без нужды.

Но голос — в голосе было нечто иное.

Непроизнесённое.

— Боги порой ужасно жестоки, — прошептал он, взгляд скользнул по комнате — тяжёлый, почти печальный.

— Что ты имеешь в виду?

Кейдж не ответил. Лишь повернулся и бесшумно вышел.

Мэл осталась стоять в полутьме свечей, обняв себя руками, и медленно оглядела комнату — пространство, которое Эш сделал для неё.

Дар, который должен был быть обузой, тяжестью.

А оказался добротой.

И, стоя в доме, который ей дали в чужой земле, она поймала себя на мысли: брат прав.

Боги и правда бывают жестоки.

Глава 34

Говорят, у ведьм и колдунов фиолетовые глаза потому, что мы — первые создания богов. Будто это метка, божественная метка.

Сейчас мне это кажется скорее проклятием.

Табита Вистерия

Эш вошёл и нашёл её в ожидании.

Виверианская принцесса сидела за столом, перед ней раскрытая книга, но по тому, как подбородок покоился на ладони и как неподвижно было её лицо, он сомневался,