Сплетая жизнь - Людмила Константа Страница 63

робота. Но в тоже время в нем было столько неподдельных, живых эмоций, что влюблял в себя сразу и ты совершенно не можешь этому противиться. Гаспар молодым козликом тут же кинулся к окнам, схватил длинную палку с резной рукоятью и концом, на котором была расположена металлическая рогатка, принялся сдвигать шторы. Едва спальня погрузилась в приятную тьму и на прикроватных тумбочках вспыхнули свечи, я увидела огромную фигуру, надежно укутанную в плащ. Я не знала, что собой представляет Великий Инквизитор, но то, что он выше двух метров и кресло, в которое он попытался усесться, вместило его не до конца, впечатляло. Но больше всего меня удивило то, что не было чувства дискомфорта. Хотя как-то отреагировать на появление одного из хозяев этого мира я должна была.

- Яра, - едва слышно шепнул Самаэль, напрягаясь, - он не человек. Не орк, не тролль, не какой-нибудь полукровка. Я вообще не знаю, что он такое!

Я ничего не ответила. Почему-то мне показалось, что Великий Инквизитор слышит не только, о чем говорит синигами, но и легко читает наши мысли.

- Гаспар, проверь пока, чем там его величество занимается. Я планирую навестить его позже.

Вот так. Здесь не король решает, дать ли не дать аудиенцию, а инквизитор думает: а не посетить ли его величество. Заносчивый и горделивый до безумия орк сдержанно поклонился владыке и быстро ретировался прочь. Было видно, что ему больше нравится находиться вне общества Эспиносы, хотя это и понятно.

- Не переживай, - почти ласково проговорил гость и от его голоса у меня побежали мурашки, - я не стану тебя выгонять. Наоборот, мне хотелось посмотреть на вас двоих.

Я знаю, вернее, чувствую, когда Самаэль начинает переживать. Внешне это заметить сложно, но видимо, мы так прочно с ним связаны, что я понимаю сразу, что ем не спокойно. Сейчас мой жених был озадачен и напуган, видимо не зная, чем для нас обернется внимание такого господина.

- Даже если вы прикажете, я все равно не уйду, - честно предупредил Самаэль.

Я уже говорила, как сильно благодарна ему? Всегда и во всем чувствовать поддержку близкого друга, даже если он не рядом, это редчайший дар в жизни. Не знать, что есть кто-то за твоими плечами, а именно чувствовать. Несмотря ни на что, я оказалась везучей.

Великий Инквизитор покачал головой и словно улыбнулся. Его лицо было скрыто, но я заметила, как нет-нет да блеснут то его глаза, ядовито-желтые, то в них мелькнет отражение свечей. Было немного жутко, от непонимания кто перед нами, но не более того.

- Смелый, это хорошо… Только почему на ней нет серьги твоего рода?

Самаэль не ожидал такого вопроса, хотел что-то ответить, но быстро увял, сделав вид, что его одолел кашель.

- И причем тут серьга? – не сдержала я своего любопытства, хотя дала себе зарок молчать, пока не спросят.

Эспиноса тут же ответил со всей любезностью:

- Когда синигами отводит избранницу к Мудрецам Севера, и они проводят над парой нужные манипуляции. То в самом конце, новоиспеченный супруг одевает себе одну серьгу с лунным камнем и вторую дарит возлюбленной. Снять их невозможно и после смерти, поэтому синигами женятся лишь раз.

- Какая хорошая традиция, - мурлыкнула я и слегка пнула Самаэля, севшего ко мне спиной, - вот что значит и в горе, и в радости. Воистину единственный брак на всю жизнь… Господин Великий Инквизитор задал очень интересный вопрос. Не знаю как вас, но меня ответ волнует.

Самаэль скис окончательно. И почему все мужчины так боятся брака? Причем ни до, ни после бракосочетания никто не жалуется, но сам шаг вызывает дикий ступор? Это что, природная защита на клеточном уровне?

- Мудрецы просят слишком высокую цену за то, чтобы объявить Ярославу моей супругой, - наконец прошептал синигами, - поэтому мы проведем процедуру по законам людей. Сразу после того, как вся эта история с Лукосом и некромантами закончится.

Опять двадцать пять. И снова никто не спросил, что я думаю по этому поводу! Вскочив на ноги, я едва не запуталась в длинной белоснежной сорочке, доходившей мне до пят. И кто придумал, что в этом саване следует спать приличным дамам? Отвратительней одежды, чем эта и еще, пожалуй, кроме мужских стринг, я еще не видела.

- А вот не хочу по человеческим законам! Хочу так, как принято у вас! Один раз - и все! По крайней мере, если я умру, то буду знать, что мое законное место больше никто не займет.

Самаэль недоуменно покосился на мой возмущенный вид и расхохотался.

- Я даже не думал, что ты такая собственница! Как только сумела скрывать это так долго?

- Не переживай, - я его тут же «утешила», - во мне еще много неизведанных тайн.

- Я знаю, что с тобой не соскучишься, но тема Мудрецов закрыта.

Придется пользоваться запрещенными приемами. На что только не пойдешь ради красивой свадьбы! Грустно улыбнувшись и опустив плечи, я едва слышно пробормотала:

- Ты настолько во мне не уверен, что даже не хочешь спросить, что я думаю по этому поводу? Может быть, узнав все, я сама поддержу твое решение?

Самаэль стиснул зубы и продолжал молчать. Иногда мне кажется, что он камень, а не мужчина.

- Скорее он боится, что, узнав о жестоких нравах племен Ледяного Острова, невеста в ужасе сбежит, - подсказал Эспиноса, добровольно играя роль арбитра или… кукловода?

Оставив жениха на некоторое время в покое, пусть подумает и осознает глупость подобного поведения в отношении меня, я подошла ближе к главе Святой Инквизиции и встала напротив него на расстоянии вытянутой руки.

- А что вам до племен? До их традиций? До нас, в конце концов?

Эспиноса спокойно выслушал мое недовольство его вмешательством в наш тесный круг и ответил:

- Потому что то, что делают Мудрецы, может решить сразу несколько проблем.

- Ваших? – уточнил Самаэль с присущим ему сарказмом.

- Наших. У нас с вами общие проблемы, которые пришло время решить. Догадываешься, почему я упомянул твою расу? Думаю, ты уже понял, что твоя кандидатура в мужья Ярославе меня полностью устраивает.

- Это очень важное сообщение, буду иметь в виду, - хмыкнула я, но тихо.

Самаэль задумался, на скулах заиграли желваки, а потом он неуверенно кивнул. Эспиноса, словно получив разрешение, пояснил:

- Мудрецы Севера – это девять старцев, по одному от каждого значимого рода