Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань Страница 62

Я подошла к окну, ночь была темной.

— Держись, Хасо, — прошептала я ветру. — Я найду доказательства и уничтожу этого старого паука, даже если мне придется сжечь весь Дворец.

Глава 25

Зима в столице в этом году наступила рано. Первый снег лег на черепичные крыши, укрыв город.

Я ненавидела зиму. Зима требовала движений, чтобы согреться. Но в этом году холод был не снаружи, он поселился внутри меня, в той пустоте, которую оставил после себя Чон Хасо.

Прошел месяц.

Тридцать долгих дней.

Семьсот двадцать часов тишины.

Я сидела в Западном кабинете, кутаясь в меховую накидку из чернобурки. Передо мной стояла жаровня с углями, но пальцы все равно зябли.

— Госпожа, — Тэ-О вошел бесшумно, стряхивая снег с плеч. — Гонец с Севера.

— Живой?

— Гонец? Едва дышит. Загнал трех лошадей. Но письмо у него.

Он протянул мне сверток. Не официальный тубус с сургучом. Маленький, грязный сверток, замотанный в промасленную тряпку, чтобы уберечь от влаги.

Я схватила его, забыв про свою маску ленивого безразличия.

Пальцы дрожали, разрывая ткань.

Бумага была грубой, дешевой, видимо, хорошая закончилась. От неё пахло дымом костра, лошадиным потом и... чем-то металлическим. Кровью?

Я развернула лист.

Почерк Хасо. Резкий, угловатый, словно высеченный мечом на камне. Но в некоторых местах чернила расплылись — он писал на колене, возможно, под снегом.

«Моей жене, которая, я надеюсь, сейчас спит.

Здесь, на границе, снег другой. Он не падает хлопьями, как в столице. Он летит горизонтально, как маленькие ледяные кинжалы. Ветер воет так, что иногда мне кажется, будто это плачут духи гор.

Вчера мы разбили лагерь у подножия горы Пэкту. Я нашел кое-что интересное. Среди голых скал, в расселине, рос куст дикого чая. Удивительно упрямое растение. Вокруг лед, а оно зеленеет. Я сорвал несколько листьев и заварил их в шлеме (не говори Ма-Донгу, он бы умер от разрыва сердца, узнав, как я обращаюсь с посудой).

Чай получился горьким. Очень горьким. Почти таким же, как тот отвар, которым ты поила меня после нашей ссоры с родственниками. Помнишь?

Я выпил его и почувствовал тепло. Но не от кипятка.

Я вспомнил, как ты морщишь нос, когда тебе не нравится еда. Как ты кутаешься в одеяло, оставляя снаружи только глаза. Как ты ворчишь, когда я бужу тебя.

Сора, здесь много людей. Мои солдаты, варвары, пленные. Но я никогда не чувствовал себя таким одиноким. Война — это шумное дело, но в ней нет собеседников. Мне не с кем помолчать так, как я молчу с тобой.

Как там "Спящий Тигр"? Ты носишь шпильку? Или она слишком тяжелая для твоей шеи?

Не выходи на улицу без лишней надобности. Ветер нынче злой.

P.S. Подушка с тигром помогает. Правда, солдаты смеются. Они думают, что это какой-то защитный амулет от злых духов, вышитый слепым шаманом. Я не стал их разубеждать.

Твой Хасо».

Я опустила письмо на колени.

Горло перехватило.

Он не писал о том, сколько врагов убил. Не писал о стратегии. Не жаловался на голод, хотя я знала, что с провизией туго, несмотря на мои обозы.

Он писал о чае. И о том, как я морщу нос.

Я провела пальцем по строчкам, словно могла коснуться его руки через это расстояние.

— Дурак, — прошептала я, и горячая слеза упала на бумагу, размыв слово "тигр". — Какой же ты дурак. Солдаты смеются... Пусть только вернутся, я вышью им всем по "слепому шаману".

Я взяла чистый лист самой дорогой, самой плотной бумаги. Растерла тушь.

Мне нужно было ответить.

Но я не могла писать открыто. Письма могли перехватить. "Теневой Лотос" следит.

Поэтому я писала на нашем языке. Языке лени и намеков.

«Моему шумному мужу.

Ты был прав. Зима в столице ужасна. Снег портит прическу, а ветер мешает спать. Я почти не выхожу из комнаты. Мне лень.

Кстати, о лени. Я нашла способ упростить хозяйство. Я отправила несколько "лишних" повозок с вещами на Север. Там были старые одеяла, рис, который мне не нравится (слишком жесткий), и вяленое мясо, которое занимает место в кладовой. Надеюсь, твои люди найдут им применение. Не возвращай их обратно, мне некуда их складывать.(Это о её теневых обозах).

В саду завелись крысы. Жирные, наглые крысы. Особенно одна, старая, которая живет под крыльцом Императорской библиотеки. Она очень хитрая, но я расставила мышеловки. Думаю, скоро поймаю её за хвост.(Это о Советнике Мине).

Твой чай из шлема звучит отвратительно. Когда вернешься, я заварю тебе нормальный. Из фарфора. И, возможно, даже позволю тебе выпить его в тишине.

Шпилька