Лилит Сэйнткроу - Дорога в ад Страница 61

Его плечи, прикрытые рваной рубахой, мелко дрожали.

«А тебе правда хочется это знать?»

Мой взгляд упал на карты Таро, валявшиеся у меня под ногами. Я увидела, что припечатала каблуком к полу дьявола, и резко переступила на носки, скрипнув подошвой.

- В чем дело, Маккинли?

«Боги, я говорю как Джафримель».

- Мне очень хотелось бы понять, о чем ты вообще думаешь, Валентайн. Джаф того и гляди вернется. Мы уже по уши в дерьме, а ты еще усугубляешь положение, соглашаясь открыто бросить перчатку.

Он привалился к двери, и ее доски застонали. За стенами нашего пристанища вдохнул и затаился перед броском Темный город.

«Перчатку? Что-то вроде того наруча, который дал мне Люцифер в знак того, что я у него на службе».

От этой мысли меня опять затошнило, а тьма в голове закрутилась маслянистой воронкой, бесшумной и смертельно опасной.

«Ладно, Дэнни. Подумай, как из этого выпутаться».

- Ты знаешь, как связаться с Ванном?

Глава 29

Остров Сите ныне представляет собой подземелье, и шпили Нотр-Дам, пронзая нагромождение хлама и мусора, возносятся к куполу пещеры Кафедральной площади. В отличие от большей части Темного города руины Сите подсвечены малиновым светом. Ночью его обеспечивают низкотемпературные тепловые светильники, а в дневное время, точнее от рассвета до заката, когда автоматика отключает освещение на поверхности, еще и лампы накаливания. Через остров пролегает множество оживленных маршрутов. Особенно популярны сликборды и аэробайки, так что воздух здесь дрожит, перенасыщенный антигравитационной энергией.

Сликбордисты Темного города выделяются среди своих собратьев из других больших городов: здесь это не кланы, а настоящие стаи, не просто буйные, но смертельно опасные. Уличная шайка из Темного города способна раздеть труп за несколько секунд, а живую жертву обчистит меньше чем за минуту. Местным жителям повезло разве что в том, что подпольная торговля органами развита в Европе не так широко, как в Нуэво-Рио.

Укрываясь в сумраке, мы пробирались по замусоренному переулку. Запах стоял еще тот: здесь периодически убирались, и утилизационные боты проплывали с регулярными интервалами, но постоянная температура воздуха и напряженное движение приводили к смешению всех мыслимых запахов, включая человеческие миазмы.

Мы пересекли улицу. Маккинли неотступно следовал за мной. Народу было немало, но и не слишком много: никто не поднимался по ступеням Нотр-Дам без серьезной причины. Как только становилось ясно, что мы направляемся в старый храм, все пешеходы, будь то постоянные жители Темного города или пришельцы с поверхности, явившиеся на поиски приключений и впечатлений, молча расступались, давая нам дорогу. Правда, они старательно нас сторонились.

Жаль, что все происходило удручающе обыденно.

Большая часть древнего собора лежала в руинах, но он оставался прекрасным. Стены были насыщены беспокойной, пульсирующей энергией. Если Парадиз имел сердце, то им являлась плавающая Триумфальная арка, реконструированная с помощью антигравитационных технологий и всегда собиравшая вокруг себя туристов. Сердцем же Темного города была Госпожа, как здесь называли Нотр-Дам - древний христианский храм, заброшенный, запущенный, но терпеливо дожидавшийся нового поворота колеса истории. Когда-то тут стоял языческий жертвенник, потом настали века господства религий Смирения, а в ходе одной из последних битв Семидесятидневной войны в храме забаррикадировалась маленькая группа псионов. Старая Франция отчаянно пыталась защитить псионов и паранормалов, предоставляя им убежище, когда «Евангелисты Гилеада» требовали выдачи северомериканских беженцев для отправки их в лагеря смерти.

Я поежилась. Во время войны Альбион и старая Франция, ныне входящие в состав Гегемонии, подвергались разрушительным бомбардировкам. Первый и последний ядерный удар был нанесен по северомериканскому Вегасу, но… Европа тоже хранила память о тех днях. Нотр-Дам выдержал прямое попадание, и до сих пор казалось, что из-под каменных завалов доносятся стоны умирающих.

Кстати, я в этом ничуть не сомневалась. Древний храм, находившийся на пересечении пяти силовых потоков, питавших энергией городской гравитационный центр,- самое подходящее место для призраков. Конечно, он заслуживал учреждения собственной коллегии церемониалов, реставрации и энергетической очистки. Но здесь, внизу, эта идея виделась не самой удачной. Под землей у псионов слегка съезжала крыша.

Мои сапоги легонько постукивали по ступеням, которые вели к огромным дверям, поскрипывавшим на древних петлях. Физическую структуру здания пронизывали потоки энергии.

Сегодня Госпожа была взволнованна. Может быть, она угадала мои намерения, а может быть, само присутствие демонов заставляло город ежиться, как ежится шлюха при виде ножа в руке сутенера.

«Ага. Деревянного ножа. - Сегодня этот склонный к сомнительным шуточкам голос звучал особенно насмешливо. - А, нож у тебя в сумке? Ну и ладно, там от него все равно будет мало толку».

Я толкнула дверь, заглянула за нее и сквозь дымку энергии оглядела внутреннее пространство. В диапазоне демонического зрения были видны раскаленные белые змеящиеся спирали. Осыпающиеся колонны и стены искрились, энергия стекала с хоров, пропитывая остатки великолепной кладки и чудом сохранившиеся фрагменты фресок.

Это было еще лучше, чем я ожидала, - нечто вроде магического эквивалента свалки радиоактивных отходов. Такой энергетический фон надежно укроет меня на первой стадии предстоящей работы. Потом я использую эту энергию в качестве топлива для заклинания, которое намерена сотворить. Оно будет сопровождаться смрадом и шумом такой мощи, что его ощутят каждый псион и каждый демон в радиусе трехсот миль.

- Лучшего места и не придумаешь, - пробормотала я, всовывая меч в петлю на портупее.

Мой голос отразился от камня, отлетел ко мне и рассыпался множеством отголосков в жужжащей вибрации клубящихся сил.

Вокруг нас звучал тихий шелест голосов: полупрозрачные призраки перемещались вместе с потоками энергии. Некоторые раскрывали рты в беззвучном крике, другие плыли по течению, обреченные и прикованные к миру, пока им не откроется путь к чистому свету грядущего Неизбежного. Наличие призраков было хорошим знаком. Они всегда собирались там, где достаточно энергии для омовения той субстанции, что заменяла им плоть. Я порадовалась этому, хотя от их вида у меня по коже пробегали мурашки.

Некроманты не любят неупокоенных. Призраки собираются в ночных клубах, в неухоженных старых храмах - везде, где полнота энергии сочетается с нестабильностью и жаром, дающими им подобие жизни. В далеком прошлом, до Пробуждения, люди, наделенные способностью видеть мертвых, нередко подвергались нападениям призраков и находили спасение лишь в безумии или самоубийстве. Собственно говоря, это были даже не нападения, просто поведение нормалов сбивает неупокоенных с толку. Физически неупокоенные безвредны… но их присутствие раздражает даже сейчас. А уж до того, как была разработана методика ограждения ментальными и эмоциональными барьерами, общение с не нашедшими упокоения считалось крайне опасным.