Укушенная - Джордан Стефани Грей Страница 61

— Я никогда раньше не встречал никого, похожего на тебя. Тебе не всё равно. Тебя волнует всё, и тебя не удовлетворяют простые ответы. Ты требуешь правды. Ты требуешь справедливости — нравственной, праведной справедливости. Ты хорошая. — Он качает головой, всё ещё прижимая меня к себе. — Ты должна ненавидеть меня. Тебе следует выгнать меня и никогда больше не разговаривать со мной. Это то, чего я заслуживаю.

— Син…

— Используй свой дар. Ты знаешь, что я честен.

— Знаю, ты думаешь, что прав. Но, Син… — Я подыскиваю слова, несмотря на то что он прижимается ко мне, а я к нему. Но в этом-то всё и дело. Мне никогда не нравился Син из-за его титула или положения в обществе — на самом деле, эти его качества восхищают меня меньше всего. Он мне нравится, потому что он сильный, добрый и душевный. Потому что он хороший. — Ты был моим другом с тех пор, как впервые отнёс меня в мою комнату. Ты сказал, что инстинктивно хотел защитить меня от этого места.

— Потому что этот двор разрушает нас.

— Не всех, — возражаю я, отводя в сторону прядь его волос. — Он не разрушает тебя.

— Я… Меня недостаточно. Чтобы изменить его. Чтобы сделать его лучше. Я не могу сделать это в одиночку. — Его хватка резко ослабевает, и он делает движение, будто хочет оттолкнуть меня. Но я нужна ему. Син и я — мы нужны друг другу. Мы похожи. Двое детей, отчаянно пытающихся исправить несправедливость этого порочного мира. Я притягиваю его лицо к своему и с ужасом обнаруживаю, что печаль, которую я испытывала за несколько минут до его появления, омрачает его взгляд.

— Мы делаем всё, что в наших силах, — шепчу я. — Я учусь. Я становлюсь сильнее. А ты… ты близок к завершению своего Восхождения.

— А что будет после?

Я думаю об этом, но нет ответа, который удовлетворил бы нас обоих.

— Мы выживем. Что бы ни случилось. — Я подношу руку к его щеке, и он хватает меня за запястье, удерживая его там. В его глазах светятся несколько секретов, о которых мы не можем говорить. Рука Сина скользит от моего запястья к горлу. Он нежно поглаживает его.

— Мы выживем, — соглашается он. Переводит взгляд с моих губ на глаза. — Ванесса Харт, я…

— Не надо, — перебиваю я. — О чем бы ты ни думал, не произноси этого вслух.

Не разбивай мне сердце.

— Имеет ли вообще значение то, чего я хочу? — Его большой палец касается моего пульса, сразу же выдавая моё страстное желание. Это ощущается хорошо. Это ощущается правильно. Если бы мы были двумя людьми, которые встретились в другом месте, я бы влюбилась в него с такой же лёгкостью, с какой засыпала ночью.

— Война, — напоминаю я ему. — Принц.

Его прикосновение становится жёстче, и он приподнимает мой подбородок. Его губы едва касаются моих. Дыхание перехватывает. У него вкус мяты, дождя и роз. Так близко. Желание переполняет меня. Но я могу бороться с ним. Я могу подавить его. Син касается моих губ, и я всхлипываю.

И тут у него вырывается рычание, грубое и внезапное.

— К чёрту их войну, к чёрту их законы и к чёрту этот двор.

Он целует меня, и его губы обжигают. Опаляют. Он хватает меня за горло руками, за волосы, и притягивает меня ещё выше к себе, так что я обхватываю его за талию. Мои руки не могут остановиться — поднимаются по его рубашке, по груди, вниз по мышцам. Он — рай. Он совершенен. И прямо сейчас он позволяет мне вести. Я осторожно провожу языком по его нижней губе, наслаждаясь его чистым, сладким вкусом.

Этот момент не может быть настоящим.

Он не должен быть настоящим.

Син и я не можем так жить, прикасаясь друг к другу, целуясь, постанывая. Это зашло слишком далеко, и мы должны остановиться. Он — принц при дворе Королевы Волков. А я… Я просто Ванесса Харт. Укушенная и презираемая. Мы должны остановиться. Но я не могу заставить себя сделать это. Его руки находят подол моей рубашки, и он приподнимает её настолько, что его ладони скользят по моим бёдрам и бокам. Его пальцы касаются нижней части моей груди. Я дрожу. Мир раскрывается перед нами, и кажется, что он бесконечен. У меня никогда такого не было. Никогда ни с кем не было такого. Другие парни — те, чьи имена я не могу вспомнить или заставить себя задуматься о них — были целомудренными поцелуями, юношеской влюблённостью. Это… это гибель.

— Син, — выдыхаю я, прижимаясь к нему.

— Скажи это ещё раз, — умоляет он, прерывая поцелуй, чтобы провести губами по моему подбородку. Он покусывает меня, и я самозабвенно выгибаюсь навстречу ему. — Не переставай повторять моё имя. — Я стону, а его язык скользит к чувствительному местечку под моим ухом. — Чёрт, ты такая сладкая, Ванесса. Я хотел сделать это с тех пор, как впервые заключил тебя в объятия. — Ещё один поцелуй. Еще один укус. — Даже когда я чувствовал, как в тебе бушует ярость, даже когда знал, что ты ненавидишь меня, я не мог перестать думать о тебе. — Ещё один поцелуй, и я извиваюсь на нём. — Я не могу перестать думать о тебе. Это постоянно. На встречах, за завтраком, на уроках… я думаю о тебе, Ванесса. Ты сделала мою жизнь намного сложнее, чем она должна была. Ты всё разрушила.

Честность. Столько искренности в сочетании с приливом пьянящего удовольствия, что мне ничего не остаётся, как снова пробормотать его имя, — он проводит большим пальцем по кончику моей груди, — и снова его язык проникает в мой рот. Он впитывает каждый мой стон, и, возможно, он также поглощает частичку моей души, потому что я не могу не признаться, задыхаясь и распущенно:

— Я… ты мне нравишься, Син. Мне не следовало бы, но это так.

Он отодвигается на дюйм. Этого достаточно, чтобы я смогла увидеть его красивое лицо, залитое лунным светом.

— Ты прекрасен, — бормочу я, нежно касаясь его щеки. Он целует мою ладонь.

— От тебя захватывает дух, — говорит он, пристально глядя на меня, пока его губы скользят вверх по моему запястью.

Я запускаю пальцы в его волосы, едва осмеливаясь дышать. Этот момент кажется слишком нежным — как сон, и я могу проснуться в нескольких секундах от него.

— Ну, разве это не восхитительно? — Моя дверь распахивается, и Эви входит, громко топая, так что пол содрогается. Вот так просто