Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон Страница 6

Дверь открывается, и я оборачиваюсь. В проеме стоит мужчина такой огромный, что заполняет собой весь дверной проем — широкоплечий, суровый, с коротко стриженной бородой. Я окидываю взглядом его бордово-золотую форму с нашитой на груди печатью Короны — это Капитан Стражи.

— Это она? — спрашивает он профессора, даже не глядя на меня.

— Она, — отвечает та.

Я поворачиваюсь к ней, широко раскрыв глаза. — Что происходит?

— Пошли со мной, девчонка, — бросает стражник, хватая меня за запястье и рывком поднимая с места. Меня охватывает паника — должно быть, они узнали мою тайну. Либо это, либо Роуз рассказал им то, что видел. Я пытаюсь вырваться, и его хватка болезненно сжимается.

Я смотрю на своего профессора, своего куратора, своего наставника, но ее выражение лица холодно. — Пожалуйста, — умоляю я.

Профессор Борхес сжимает челюсти и делает шаг ко мне. Она берет меня за другую руку, словно помогая стражнику, но затем забирает книгу из моей ладони и прячет ее в карман моего свитера, вне поля его зрения.

— Покорись Короне, мисс Синклер, — шепчет она. — С Королем лежат ответы. С Королем лежит спасение.

Я ловлю ее взгляд. Ее глаза тверды, и я пытаюсь прочесть в них хоть что-то, но любое послание, которое она пытается донести, ускользает от меня.

— Я не понимаю, — умоляю я.

Но стражник с силой дергает меня за предплечье и волочет прочь из кабинета.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Куда вы меня ведете? — требую я, пока стражник тащит меня через стеклянный мост, соединяющий Ванденберге с главным замком.

Школа была построена на холме посреди окутанного Туманами озера, ее каменные башни и высокие стены возвышались над водой. Переход через мост означает, что приходится смотреть вниз, в водную пучину. Я вижу там лица в воде — трупы тех, кто остался снаружи, когда пришли Туманы, задохнувшись от их испарений.

— Тише, — рычит стражник.

Я снова пытаюсь вырвать запястье из его хватки. — Вы не можете просто уволочь меня, не объяснив причину.

Стражник резко поворачивается ко мне, впечатывая мое тело в стеклянную стену. Моя спина болезненно ударяется о каменную оправу.

— Если бы это зависело от меня, девчонка, — шипит он, — я бы прямо сейчас бросил твое тело в озеро. Но Королева отдала свои приказы.

О, Святые… Королева знает, что я сделала.

Я бросаю взгляд на озеро под нашими ногами и на мгновение представляю свое лицо, плавающее там, серое от смерти, среди вод, где мои собственные широко открытые глаза смотрят на меня в ответ. Мы сжигаем большинство наших покойников — в наших стенах нет места для кладбища. Предатели же обречены на водную могилу в озере: их бросают в Туманы, чтобы они захлебнулись ими и утонули.

— Королева, — повторяю я. Я произношу ее титул так, как многие делают в последнее время — испуганным, сдавленным шепотом, будто все мы одержимы нашей правительницей. — Какие приказы?

— Не строй из себя невинную, предательница.

Моя кровь стынет.

— Я не предательница, — настаиваю я, но это звучит как ложь даже для моих собственных ушей.

— Я знаю, кто ты такая. Само твое существование — предательство, маленькая ведьма. — Взгляд, который он бросает на меня, полон чистого отвращения.

Ведьма — Роуз, должно быть, рассказал им то, что видел.

— Я не ведьма, — умоляю я.

— Твои слова бесполезны, — говорит он. Он снова хватает меня за руку и тащит дальше по мосту. — Твоя жизнь больше не в моих руках.

Мы проходим через двери в главный замок и вступаем в парадный вестибюль. Люстры над головой размером с мою комнату в общежитии. Я никогда не чувствовала себя такой маленькой, следуя за стражником вверх по лестнице, устланной коврами.

Потолки взмывают ввысь в каждом коридоре, который мы проходим, на каждой стене — шедевры: портреты королей, работы мастеров. То, что я считаю необычайным, для принца Роуза в его родном доме — обыденность.

Роуз.

Это его вина. Я знала, что он ненавидит меня, но это? Рассказать матери, кто я такая?

Но, конечно, он сдал меня. В королевской крови заложена ненависть ко всем мейгам, и у Роуза есть причины ненавидеть меня еще больше. Узнать, что я одна из них, должно быть, стало для него подарком. Его жестокая ухмылка вспыхивает в моем сознании, пока капитан ведет меня вверх по лестнице, все выше в замок… но не в сторону темниц.

— Куда мы идем? — осмеливаюсь я спросить.

— Молчать, — командует он.

Я решаю, что в этот раз лучше подчиниться.

Наконец мы доходим до огромной стрельчатой двери, на деревянной поверхности которой вырезаны изысканные изображения луны и звезд — это дверь в собор. Я пытаюсь вдохнуть, чтобы успокоиться, но стражник открывает дверь и бесцеремонно толкает меня внутрь.

— Жди здесь, — приказывает он и с грохотом захлопывает дверь за моей спиной.

Я моргаю, мое сердце все еще колотится о ребра. Я ничего не понимаю. Неужели я не могла… просто уйти? Возможно, капитан охраняет другую сторону двери, ожидая прибытия кого-то еще. Тихо я пытаюсь дернуть ручку массивной двери собора. Если на кону уже моя жизнь, что мне терять? Но она заперта.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к собору. Кажется, он пуст, хотя канделябры освещены мерцающими свечами, а слабейший отблеск лунного света проникает сквозь окна, выстроившиеся вдоль стен, словно часовые, — витражные лики святых насмешливо взирают на меня сверху вниз. Я вхожу в это пространство, и звук моих сапог по каменному полу эхом отдается в помещении.

Я бывала здесь на церковных службах прежде, но никогда — одна, никогда — ночью. От тишины мурашки бегут по коже, пока я прохожу мимо скамьи за скамьей. Это огромное пространство, призванное заставить прихожанина почувствовать себя маленьким и ничтожным, и я чувствую себя именно так, приближаясь к алтарю, усеянному свечами, над которым возвышается огромное окно-роза.

Вокруг сгущаются тени, которые, кажется, движутся и дрожат в тусклом свете свечей. Я плотнее кутаюсь в свой школьный свитер. Чего я должна ждать?

Мои пальцы теребят уголки книги в кармане свитера. Когда проходит еще минута, а никто не появляется, я вынимаю книгу и открываю ее. Первой моей мыслью, когда профессор вручила ее мне, было то, что это может быть «Книга Шансов», текст, который мы так долго искали. Если это она, она может стать нашим спасением, — и если я смогу помочь профессору Борхес развеять Туманы, возможно, Королева простит мое мнимое предательство.

Я осторожно переворачиваю пожелтевшие страницы. На самой первой странице, написанное от руки чернилами, стоит единственное