Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 6

Эти слова подействовали на меня как ушат ледяной воды из проруби. Я замерла в дверях, вцепившись в косяк. Я совсем забыла, что именно осенью девятого года мой отец и брат получили приказ выступить в северный поход. Тот самый поход, где из-за подлого предательства они оба пали в заснеженном ущелье, не успев даже обнажить мечи.

Радость мгновенно сменилась ледяным ужасом. Этот поход стал началом конца. Если бы отец и Юлиан не ушли на север, наша семья не была бы уничтожена, дядя Торн не посмел бы протянуть свои липкие лапы к наследству, а я не стала бы сиротой, которую «подарили» Каллуму Рейну, как экзотическую зверушку… и уж точно не закончила бы свои дни, захлебываясь черной кровью на шёлковых простынях.

— Элли? Ты только оправилась, почему ты снова стоишь на сквозняке в одной сорочке? — Мама заметила меня, и её лицо, освещенное мягким светом из окна, исказилось от беспокойства. Она поспешно отложила шитьё.

«Элли» — это ласковое детское имя дарило мне силы и заставляло глаза снова наполняться влагой. Из-за моей вечной болезненности мама вымолила это имя в храме, надеясь, что оно защитит меня от злых духов и ранней кончины. Знала бы она, какая «кончина» ждала меня в будущем, она бы из этого храма не выходила.

— Мама! — Я бросилась к ней, утопая в запахе лаванды и родного дома, и крепко прижалась к этой хрупкой, доброй женщине, боясь, что она рассыплется в прах, если я отпущу.

— Что случилось, милая? — Она нежно гладила меня по спине, думая, что я просто капризничаю после тяжелого сна. — Я просто… очень соскучилась. Так сильно, что это почти больно.

Я посмотрела на высокого мужчину, идущего ко мне тяжелой, уверенной походкой. Мой отец, генерал Дамиан Валериус. Грубое, обветренное лицо, виски припорошены благородной сединой, а на парадном мундире сияет золотой грифон — символ нашей чести и доблести. Рядом с ним стоял мой брат Юлиан в тёмно-бирюзовом мундире, подтянутый и дерзкий. Он скрестил руки на груди и насмешливо улыбнулся мне, обнажая белые зубы.

— Ты что, совсем поглупела, пока болела? Смотри, какая плакса выросла.

Это были два столпа нашей семьи. Моя защита, моя опора, мой мир, который когда-то рухнул в одночасье. Я посмотрела на палец отца — там сиял тяжелый перстень с головой зверя. Тот самый, который мама отдала мне перед смертью, когда её глаза уже начали тускнеть, умоляя выжить…

В этой жизни я не буду «выживать». Я буду сражаться.

— Папа, Юлиан… прошу вас, не уходите в этот северный поход, — тихо сказала я, и мой голос прозвучал как надтреснутый колокол.

В глазах отца мелькнула снисходительная нежность, которую он всегда приберегал для своей «хрупкой» дочери.

— Это невозможно, дорогая. Солдат не выбирает погоду или направление.

Юлиан, продолжая с методичным звоном протирать клинок у окна, добавил: — Император лично назначил нас. Это знак величайшего доверия семье Валериусов. Мы не можем отказаться, не опозорив имя предков.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

— А если это ловушка? В столице полно честолюбивых офицеров, жаждущих славы, но император выбрал именно вас обоих. Неужели для «небольшой стычки» нужно отправлять сразу двух генералов нашего дома?

Отец добродушно улыбнулся и погладил меня по волосам своей широкой, мозолистой ладонью, которая пахла кожей и оружейным маслом.

— Ты ещё молодая и слишком много читаешь подозрительных романов. Процветание Империи Остерия покупается миром на границах. Я солдат, Элли. Как я могу бояться смерти на поле боя? Для меня это была бы честь.

Этого я и боялась. Мой отец и брат были сделаны из кремня и стали — они не верили ни в призраков, ни в пророчества, ни в то, что их собственный император может подставить их под удар. Даже если я сейчас упаду в обморок и начну вещать о будущем, они решат, что у меня просто начался бред на фоне лихорадки. Они выберут долг, даже если в конце этого пути их ждет плаха. К тому же, я всё равно не знала имени того крысиного выродка, который предал их в прошлой жизни.

Сделав глубокий вдох и проглотив комок в горле, я заставила себя улыбнуться — той самой покорной улыбкой, которой я так долго обманывала Каллума. Если я не могу их остановить, мне придется найти другой способ их спасти.

— Я понимаю. Простите мою слабость. Тогда… просто берегите себя. Обещайте, что вернетесь.

* * *

Ночью я не могла сомкнуть глаз. Образ тяжелых чёрных гробов, торжественно и жутко возвращающихся в безмолвную столицу под плач вдов, стоял перед глазами, словно выжженное клеймо. Я не могла позволить отцу и брату уйти в это ледяное небытие. Но что я, слабая девчонка с прозрачными запястьями и вечно сбитым дыханием, могла сделать против воли Императора? Как заставить двух героев войны остаться дома, не вызвав при этом гнева трона и не превратив честное имя Валериусов в синоним трусости?

Если бы здесь был Каллум, он бы нашёл тысячу способов: отравленное вино для гонца, вовремя подстроенный пожар в архивах или просто пара отрубленных голов для убедительности… Тьфу! Почему я снова думаю об этом безумце? Видимо, три года в компании дьявола не проходят бесследно для психики — начинаешь мыслить категориями государственных переворотов за завтраком.

— Госпожа, уже поздно. Пожалуйста, поешьте и ложитесь, иначе лихорадка вернется, — Марта тихой тенью вошла в комнату, неся поднос с поздним ужином. Рядом с тарелкой дымящегося супа стояло маленькое блюдце, полное молотого красного перца.

Увидев специю, я едва не расплакалась от нахлынувшей нежности. Несмотря на мою хрупкость, я обожала острое, находя в этом жжении хоть какое-то подтверждение того, что я всё еще жива. В прошлой жизни я по привычке, в минуту задумчивости, добавила добрую щепотку перца в изысканный чай, который готовила для Каллума… Последствия были предсказуемы и крайне драматичны. Его глаза опасно покраснели, он холодно, почти нежно улыбнулся и вышвырнул меня вместе с чаем из зала, пообещав, что в следующий раз я буду пить расплавленный свинец для баланса вкуса. С тех пор перец в его поместье был объявлен вне закона, как особо опасный преступник.

Я решительно высыпала добрую порцию перца в бульон, превращая его в подобие жидкого пламени, и выпила его залпом. Жар мгновенно разлился по венам, выбивая из головы остатки сонливости. Мысли прояснились, выстраиваясь в четкую, хоть и безумную схему.

«Лекарство…»

Ну конечно! Почему я раньше не подумала? В той жизни Каллум, когда ему становилось скучно между