Мята и пентакли - Мелани Карсак Страница 6

— Да. Кстати, в церкви молился джентльмен. Кто он?

Пастор Розенберри дважды откашлялся, явно подавляя изумление, и ответил:

— Это мистер Андерсон. Его дочь тоже пропала.

— Я его не помню.

— Его семья переехала сюда два года назад.

— Понятно. Есть ли еще прихожане, заслуживающие внимания? Или что-то еще, что показалось вам… странным?

Пастор покачал головой.

— Нет. Ничего, что пришло бы на ум.

— Хорошо. Могу я забрать это на время? — я постучала папкой по ладони. Пастор кивнул. — Благодарю.

Он коротко кивнул и сел за стол. Растерянное выражение лица так и не покинуло его. Усмехнувшись, я вернулась в церковь.

Мистер Андерсон стоял впереди, зажигая поминальную свечу. Я молча присоединилась к нему. Поднеся лучину к фитилю, я зажгла свечу за свою мать, кем бы она ни была, где бы ни находилась, если еще жива. Однажды, возможно, я узнаю правду о своем происхождении. Но сейчас мне нужно было, чтобы мистер Андерсон заговорил.

— П-простите, мисс, но я заметил ваш плащ, — прошептал он.

— Может, выйдем наружу?

Мистер Андерсон кивнул. Он закрыл глаза, прочел беззвучную молитву, перекрестился и вышел. Я последовала за ним.

Сент-Клемент-Дейнс стояла на небольшом островке посреди оживленного движения Стрэнда. Мимо катились экипажи, угольные и паровые машины. Я нахмурилась, глядя на эти адские механизмы: из-за грохота мне приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова Андерсона:

— Вы та самая, кто ищет наших детей?

Его вопрос, хоть и заданный приглушенно, разрывал сердце. На веках дрожали слезы. На моем обычном участке мне никогда не приходилось иметь дела с плачущими отцами или убитыми горем матерями. Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться к погоне за волком в темном переулке или к флирту с Львиным Сердцем — это было куда проще. Но стоило мне подумать об этом, как образ агента Хантера всплыл в голове, лопнув картинку с альфой, словно мыльный пузырь.

— Да, — сказала я, пытаясь сосредоточиться. — Пастор Розенберри сказал, что ваша дочь пропала?

Он кивнул.

— Элизабет, — он протянул мне медальон. — Исчезла три дня назад.

Еще один ребенок, которого не было в списке. Я взяла золотой медальон и уставилась на миниатюру: прелестная девочка с черными волосами и светлыми глазами. Красивая, как фарфоровая кукла.

— Что произошло? — спросила я.

— Я уложил её спать, приготовил чашку чая, а когда вернулся проверить — окно было открыто. Она исчезла. Я искал её повсюду, заглядывал под каждый куст, — он разрыдался. — Кто мог забрать моё дитя? Кто мог совершить такое под самое Рождество? — выдавил он сквозь рыдания. — Я подал заявление «Сыщикам с Боу-стрит». Сказали, зайдут, но так и не появились.

— Где вы живете, сэр?

— Дальше по Стрэнду, рядом с театром «Лицеум».

— Пожалуйста, напишите свой адрес здесь, — я достала блокнот и протянула ему вместе с ручкой. — А ваша жена, сэр? Она ничего не видела?

Мужчина покачал головой.

— Я вдовец. Нас только двое — я и дочь.

— Мне очень жаль. Вы сказали, что уложили дочь спать. Она исчезла ночью?

— Да. Я бы и не узнал до самого утра, если бы не птица.

— Простите, птица?

Он кивнул.

— В открытое окно залетел дрозд. Каким-то образом он запутался в бахроме на одеяле Элизабет. Он ужасно верещал. Если бы не этот шум, я бы ничего не заподозрил. Но было уже поздно. Пожалуйста, зайдите к нам, агент. Элизабет — это всё, что осталось мне от её матери. Она — вся моя жизнь.

— Я приду. Сегодня вечером. Обещаю.

Он кивнул. Я ободряюще коснулась его руки и повернулась, чтобы уйти.

Дрозд? (В оригинале colly bird — черный дрозд). Вот это было странно.

Глава 5: Улитки и хвосты

— Мальчики. Мальчики, пожалуйста, сядьте на места, — говорил пастор Кларк слегка раздраженным голосом, когда я подошла к дверям класса. Приют и благотворительная школа располагались прямо через дорогу от церкви. Это было большое двухэтажное здание. На первом этаже находились классная комната, кухня, маленькая гостиная и кабинет. На втором — две спальни для детей (отдельно для мальчиков и девочек) и жилые комнаты пасторов Кларка и Розенберри. Миссис Миллер, жившая неподалеку, тоже работала здесь: присматривала за девочками и готовила еду. Именно она впустила меня и направила к классу.

Я замерла в открытом дверном проеме, наблюдая за пастором Кларком. Многие месяцы бабушка была уверена, что я должна позволить ему ухаживать за мной, к моему полному ужасу. Я не имела ничего против его полноты, полагаю, дородный мужчина в постели в холодную зимнюю ночь был бы не лишним, и его благочестия. Но от него вечно разило сардинами, и он всегда стоял слишком близко, будто только и ждал момента, чтобы засунуть мне язык в глотку. Раза два я всерьез подумывала его зарезать.

Я прислонилась к косяку. Девочки сидели смирно, а вот мальчишки затеяли потасовку.

— Мальчики! Садьте! — снова прикрикнул пастор Кларк.

Я громко откашлялась. Услышав постороннего, мальчишки мигом прекратили драку и расселись. Все дети уставились на меня.

— Мисс Лувель! — воскликнул пастор Кларк, явно застигнутый врасплох. Он бросился мне навстречу, но зацепился за ножку кафедры и споткнулся.

Я шагнула вперед, чтобы поймать его, в искренней надежде, что мне не придется этого делать. Слава богу, он успел восстановить равновесие сам. Класс захихикал.

— О! О, боже, — запричитал он, оправляя костюм и приглаживая свои прямые волосы, подстриженные «под горшок». Его щеки пылали. Я заметила, что у всех мальчиков в комнате были точно такие же прически. Они выглядели как миниатюрное норманнское войско. Надо будет шепнуть бабушке, чтобы она как-нибудь недвусмысленно намекнула на приличного парикмахера для детей. — Мисс Лувель, что вы здесь делаете?

— Ведомство прислало меня по поводу пропавших мальчиков.

Улыбки в комнате мгновенно погасли.

— О, — удивился пастор Кларк. В отличие от Розенберри, в его взгляде не было пренебрежения. — Пойдем в кабинет внизу? Дети, достаньте учебники и…

— Нет-нет, — махнула я рукой. — Я хочу поговорить с детьми.

— А, да. Конечно, — он пододвинул мне стул, поставив его перед классом.

Я улыбнулась ему. Если не считать запаха сардин, пастор Кларк был славным малым. Я понимала, почему бабушка его советовала. Но ему не хватало той искры — и ухоженных бакенбард, — которые мне были нужны в мужчине. Я села.

— Привет, ребята. Я Клемени. Мадам Лувель — моя бабушка. Вы ведь её знаете?

Они закивали, немного расслабившись.

— Я знаю, что Лукас и Том пропали. Я здесь, чтобы выяснить, что случилось. Кто-нибудь может рассказать мне про день, когда исчез Лукас?

— Это было ночью, мэм, — подал голос маленький мальчик.

— Прости?

— Он не днем