Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри Страница 6

руку и провел пальцем от бедра девушки, поднимаясь все выше, дотрагиваясь до груди, которая вздымалась от частого дыхания. Там, где он касался, кожа служанки вспыхивала подобно спичке и покрылась мурашками. Бог провел языком по ее шее, едва, но девушке этого хватило, чтобы потерять рассудок. От него не хотелось убегать, отталкивать, а только зарыться в шелк платиновых волос, прижаться ближе и позволить все на свете. Какая-то магия исходила от него — манящая, блокирующая здравый смысл. Ниалл хищно взглянул на приоткрытые губы, состроил грустное выражение лица, отошел на шаг назад и обронил:

— Дела. Еще увидимся.

Он вышел из спальни и вихрем влетел наверх по лестнице. Когда остановился у двери, решил быть вежливым. Пребывая в клетке, где была только отравляющая и отрезвляющая боль, в голове Ниалла что-то поменялось. Будто возраст из четырехсот превратился в двадцать. Ему хотелось жить, наслаждаться каждой минутой, дышать глубоко, наполняя легкие ароматами, которые уже очень давно стали для него обыденными. Даже духи, которыми Ниалл не пользовался очень давно, показались ему необычайными. Раньше наложницы были для него только способом скинуть напряжение, или развеять скуку, а сейчас маленькая шалость вызвала в нем бурю эмоций: от бешеного желания до страсти, а ощущение нежной кожи под пальцами показались прикосновением к легкому небесному облаку. Такие земные радости, ранее забытые жестоким Богом, будто раскрывали его душу подобно пышной розе, что по одному распахивает лепестки, подставляя их под теплые хрустальные капли дождя.

Селена распахнула дверь и удивленно вскинула брови при виде брата. Она даже смешно вытянула шею, пораженная увиденным. Это был Ниалл, но вот таким как сейчас — вежливым, одетым в костюм, а не платье, она не видела брата уже очень давно. Он словно вернулся из прошлого, когда в его сердце еще не попала хрустальная ледяная крошка, превратившая его душу в кусок твердого льда. Была ли это маска, чтобы Селена потеряла бдительность, попалась в сети ядовитого паука, зависнув на качающейся паутине беспомощной мухой, отдала управление магами Света назад? Или наказание Царицы напомнило Ниаллу кто он есть на самом деле?

— Бесподобное платье! — похвалил брат и прошел внутрь.

Селена застыла на месте. По хрупкому телу Богини струилось серебристое платье в пол с кокетливым разрезом по правой ноге, мерцающее сотнями блесток, по лифу спускались мелкие бриллианты, а шею обнимало колье. Ниалл опустил взгляд и он тотчас зацепился за ножной браслет, подаренный Ленаром когда-то. Она ни на секунду не забывала русоволосого наглеца, правую руку Ниалла — того, кто сумел сыграть на арфе, где струны — звонкие нити души Селены, а нотную доску писало его сердце. Девушка моргнула и села на стул, указав на противоположный. Ниалл плюхнулся в него и положил подбородок на сжатую в кулак ладонь.

— Полагаю, Адди тоже будет здесь? — спросил Ниалл.

Селена кивнула. Бог скривился. Только зря выбирал костюм и надевал маску. Видеться с братом не хотелось. При одном упоминании его имени в груди Ниалла до сих пор горел пожар — высокий, ласкающий язычками пламени его сердце, выжигающий душу. Он не желал даже взглядом встречаться с тем, кто не должен ходить по земле вместе со своим народом, обладающим самой разрушительной силой в мире.

— Печально. А я так хотел развлечься.

— Тебя никто не гонит, Ниалл, — возразила Селена.

— Ага, только представь его лицо, когда он меня увидит. Если бы его взгляд мог превращать в пепел, от меня бы остались только ботинки.

Селена тихо посмеялась. Ей хотелось помирить братьев, или хотя бы сделать так, чтобы они оба могли спокойно находиться в одной комнате и не мечтали убить друг друга. Адриану новость о возвращении Ниалла не понравилась. У него и так были проблемы, Селена побоялась спросить. Она давно не видела у брата такое холодное гневное лицо. Он еще больше помрачнел, узнав о брате. Дафна, сидящая рядом, тоже напряглась. Селена заверила, он не желает зла, но как поверить, если с момента битвы двух братьев прошло всего полгода? Адриан помнит каждое ядовитое слово брата, вгоняющее кол в его сердце все глубже и глубже.

— Тебе стоит только сделать шаг, и Адриан шагнет тоже.

— Селена, наши пути давно разошлись. Точка! Не желаю даже слышать его имя!

В лазурных глазах вновь заострился лед. Селена вздрогнула. Ей показалось, будто одна острая льдинка на дне его радужки кольнула ее прямо в сердце и там, под ребрами, выступила гигантская рубиновая капля крови.

— А что насчет тебя? — спросил Ниалл. — Я готов сделать шаг.

— Я тоже, Алли. Я скучала!

Ниалл хотел ответить также, но всего два слова застряли в горле, царапнули кожу подобно рыбьей косточке и рухнули вниз. Он кивнул и опустил глаза в пол. Селена вздохнула. Брат всегда был скуп на эмоции. Это было неизменно. Но раз он сам сделал шаг, Селена сделает два. Она должна была оставаться в стороне от войны двух братьев, но не могла. Пришлось сделать тяжелый выбор, убивающий ее по сей день. И пусть отношения с победившим братом наладились, у нее еще оставалась цель — стать вновь семьей с другим братом, не привыкшим проигрывать, уступать, любить горячо. Его любовь была похожа на замерзшее море, в котором навеки замерли слова, что так и не смогли сорваться с кончика его языка.

— А мой трон? — с надеждой спросил Ниалл. Он не заметил как затаил дыхание, ожидая ответа.

Селена помрачнела. Она была готова отдать ему все что угодно, вот только дар, что подарила ей однажды Царица — предсказывать, вышивая картины, замолк с уходом брата. Сначала Селена думала, будто это из-за грусти от потери Ленара, но нет. Когда Ниалл вернулся, возвратился и дар. И ей никак нельзя отдавать ему народ. Не сейчас.

— Не могу, — упрямо мотнула она головой. — Ты еще не готов.

— Глупости! — фыркнул Ниалл. — Я вернул свои силы не для того, чтобы смотреть на все сквозь маску.

— Ниалл, ты никогда не прислушивался к моим предсказаниям. Если хочешь вновь быть семьей, тебе придется послушать меня. Всему свое время.

— К Хаосу предсказания! — взвился Бог. — Чем я буду заниматься по — твоему? Сидеть у окошка, вздыхать, смотря как люди Света подстригают шипы на моих розах, и махать им белым платочком?

— Нет, ты будешь моим советником, — спокойно заявила Селена.

Лицо Ниалла замерло, превратилось в маску презрения,