Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон Страница 59

семьей. С ней, кажется, всё было в порядке, но лёгкий запах красного дерева подсказал Триск, что она ведьма. Когда подросток рванул в туалет, и звуки рвоты выплеснулись в зал ожидания, на лице медсестры проступило беспокойство. Мать поднялась, пошатываясь, и пошла следом. У кофейного столика на пол упал и остался лежать детский рисунок восковыми мелками — привидения на Хэллоуин.

Дерьмо. Вирус был не только у Даниэля в лаборатории — он распространялся. Даниэль был прав. Он нашёл носителя. Только не мой помидор.

Не может быть мой помидор. Я же его довела до совершенства.

Вытерев ладонь о джинсы, Триск отступила от телефона. Опустив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, она быстро направилась к Квену и Даниэлю. Мужчина всё ещё сутулился в кресле. Квен, напротив, стоял над ним по-военному прямо, с жёсткой линией челюсти — три года в службе безопасности Каламаков давали о себе знать.

— Нам надо идти. Сейчас, — сказала она.

Глаза Квена метнулись к её лицу — его привлёк её явный страх. Даниэль среагировал медленнее, расфокусировано поправляя очки на переносице.

— В лаборатории пожар, — добавила она.

Глаза Даниэля распахнулись.

— Что? — спросил он, внезапно сосредоточившись.

Сжимая сумку так, что побелели костяшки пальцев, она оглядела коридор туда-сюда.

— Рика больше нет. Он сгорел в огне. Они думают, что это сделали мы.

— Мы? Почему? — растерянно сказал Даниэль, а затем его лицо опустело. — Перед тем как уйти с вечеринки, я встретил Рика в коридоре. Он сказал, что правительство в ярости. Что наши расчёты неверны и что их люди заражены. Но как… — Его взгляд скользнул мимо неё на звук детской рвоты. — Триск… — прошептал он, с испугом приходя к тому же выводу, что и она.

Она подняла его на ноги, и Даниэль, как в шоке, послушно встал.

— Нам надо идти, — сказала Триск и бросила Квену выразительный взгляд, и он кивнул. С ровным, не спешным шагом он направился к главному выходу. По походке чувствовалось напряжение, но руки двигались свободно. Триск потянула Даниэля, который спотыкался, следуя за ней.

— Я ничего не понимаю, — сказал Даниэль. — Где… У меня нет машины. Я приехал на такси.

Она крепче взяла его под руку, ведя через приёмный покой, который уже начинал заполняться.

— Поместимся в мой пикап.

— Обратно в лабораторию? — спросил Даниэль. — Нужно выяснить, что пошло не так.

— Что пошло не так? — отозвалась она, когда они вместе вышли на улицу. — Рик мёртв, — сказала она, наслаждаясь чистым ночным воздухом. — Они, должно быть, думают, что мы убили его, чтобы скрыть, что твой вирус сорвался с цепи. Если он использует мой помидор как носитель, то за считанные дни окажется по всему миру, а разгон ему даст полевой тест во Вьетнаме.

Даниэль уставился на неё, мысли у него будто становились в шеренгу: два плюс два — и вот тебе чума.

— Боже мой, — прошептал он, оборачиваясь на ярко освещённую приёмную, тогда как они стояли во тьме. — Твой помидор конденсирует токсины до смертельного уровня. Но как? Они же не сочетаются.

— Не говори мне об этом, — сказала Триск. — Нам нужно удостовериться и понять, сможем ли остановить. Но последнее место, куда мы пойдём, — это «Глобал Дженетикс». Там уже и брать-то нечего, а если бы и было — нас просто посадят.

Даниэль тяжело сглотнул; в шагах появилось первое подобие решительности, когда они сошли с бордюра.

— Тогда куда?

Триск взглянула на Квена. Импульс рвануть в Цинциннати, где жил её отец, вспыхнул и погас: там не было подходящей площадки.

— Детройт? — предложила она, подумав о тайных эльфийских лабораториях, раскиданных по всей стране; большинство — к востоку от Миссисипи из-за разломанных лей-линий.

— В Детройте нет биолаборатории, — возразил Даниэль, и они втроём направились к пикапу.

Сцепив руку с рукой Даниэля, Триск подняла взгляд на луну и зашагала быстрее.

— Вообще-то есть, — сказала она.

Глава 18

Монотонное гудение её пикапа стало почти гипнотическим. Фары выхватывали из темноты гладкую двухполосную дорогу на восток, отталкивая мрак ровно настолько, чтобы они успевали проскользнуть вперёд, пока тьма вновь не проглатывала мир. За рулём была Триск — всё-таки это её машина. Даниэль сидел между ней и Квеном на длинном сплошном сиденье. Оба мужчины тонули каждый в своих мыслях, но ни у кого не было признаков необычной усталости, сыпи или тошноты. По трассе US 50 до Рино было оживлённо, но теперь, когда они по-настоящему вошли в пустыни Невады, городки редели, а движение почти сходило на нет. От этого Триск становилось неспокойно, и объяснить почему она не могла.

Радио зашипело, когда закончилась лёгкая «Lady Godiva» Питера и Гордона, и рука Квена первой метнулась к ручке — осторожными пальцами он поймал ведущего станции снова. Между британскими поп-синглами проскальзывали обрывки новостей, и оба мужчины слушали их с болезненным любопытством. Солнце зашло всего пару часов назад, и эльфийский метаболизм Триск и Квена держал их бодрыми.

— Он сказал, что они закрыли границу? — спросил Даниэль.

Квен кивнул, не отрывая взгляда от радио, которое то пропадало, то возвращалось. Пока что внезапную изоляцию Вьетнама списывали на недавние военные действия, а не на вероятные тысячи мёртвых, которых свозили в братские могилы или оставляли там, где они упали. Закрывать границу было бесполезно. Вирус уже закрепился и в США, и за их пределами, буйствуя среди ничего не подозревающего населения.

Сжавшись внутри, Триск щёлкнула тумблером и заглушила радио, когда они въехали в маленький городок. Оба мужчины откинулись на спинку в немом протесте, но она больше не могла это слушать.

— Нам надо заправиться перед пустыней, — сказала она, сбрасывая скорость; двигатель вдруг казался слишком громким. Триск осматривала тёмные витрины и освещённые крылечки, выискивая, кто ещё открыт. Было темно, но не поздно; октябрьская ночь стояла тёплая и прозрачная.

— Я бы размялся, — сказал Квен.

Даниэль кивнул, потёр небритые щёки.

— И перекусить бы не помешало, — добавил он зевая.

Триск направила машину к заправке напротив придорожной закусочной.

— Нам стоит позвонить в Анклав, — произнесла она.

Голова Квена дёрнулась — предостережение.

— У Са’ана Ульбрина хватит влияния, чтобы распорядиться сжечь томатные поля, — продолжила она и тут же вспыхнула, что при Даниэле озвучила их тайный эльфийский совет. — Стоит только поднять эту тему — нас упекут в тюрьму и сделают вид, что ничего не было.

— Кто такой Са’ан Ульбрин? — спросил Даниэль, и её передёрнуло.

— Один из моих наставников, — ответила она, с облегчением, что он зацепился за это, а не за куда труднее объяснимое слово «Анклав».

Даниэль побледнел, пока она подвела пикап к колонке