Расписание моей судьбы - Этта Гут Страница 58

с самого Кирана сняли все обвинения. Но благодарность, рожденная этим, ведь точно не равна тому прекрасному чувству, которое раз за разом выплескивалось на бумагу, рвалось к Ноэль строчками эмоций. Жива ли еще в душе Кирана любовь? И если жива, то сможет ли сама Ноэль ответить на нее соразмерно, а не банальным восторгом от обладания роскошным самцом с телом мифического бога-кузнеца?

Вопросов, сомнений, метаний было так много, что Ноэль в какой-то момент почувствовала, что и сама стала похожа на скрючившийся на тюремной койке вопросительный знак без точки. Кто ее поставит? И завершением чего она станет?

Глава 49

Время тянулось нескончаемо. Стало казаться, что об узнице антимагической камеры все просто забыли, и теперь она состарится и умрет здесь — где-то в подвалах Департамента полиции Ноксфорда. Однако в тот момент, когда эти дурные мысли уже почти полностью переплавились в отчаяние, к Ноэль все-таки пришли. Магик, шагнувший в камеру, показался смутно знакомым, но вспомнить его все же не удалось.

— Здравствуйте, госпожа Монфер-л’Ари.

— Простите, но…

— Алексис Грювер-л’Ету.

Имя тоже вроде бы было Ноэль известно, но память вновь подвела. Смущенно улыбнувшись, она склонила голову и развела руками. Гость засмеялся:

— Все верно. Мне не стоило обольщаться. Моя известность по масштабам существенно уступает вашей, госпожа Монфер-л’Ари. Да и лицо — из числа тех, что забываются практически сразу в силу своей непримечательности. На моей службе, в моей прежней должности это было важно. А вот теперь, кажется, вредит. По крайней мере, моему самолюбию так точно.

— Еще раз прошу меня простить.

— Прощение не в моей компетенции — чай, не господь бог и даже не священник. Да и не уверен, что речь вообще может идти именно о прощении.

Ноэль, все больше недоумевая, вскинула бровь. Гость вновь усмехнулся и, кажется, решил начать все сначала:

— Генерал Алексис Грювер-л’Ету, глава Департамента магического контроля.

— О! — севшим голосом сказала Ноэль.

Теперь стало понятно, откуда родом это ощущение узнавания: скорее всего, где-то когда-то попадался портрет или фотографический снимок, которых газеты наверняка публиковали немало — фигура-то главы самого страшного для магиков карательного департамента была более чем значимой. И более чем угрожающей… Мысли в голове окончательно размылись, будто акварель под дождем или городские силуэты в туманных переливах смога. Нет, Ноэль, конечно, ждала, что рано или поздно кто-то из Департамента магического контроля закончит разбираться с бумагами и решит поговорить с ней лично. Но чтобы сам глава ведомства? Генерал? Все так плохо?

— Вот уж не думала, что это будете вы…

— Меня попросили, а отказать я не мог, да и не хотел.

Сделав это еще более затуманившее ситуацию заявление, Алексис Грювер-л’Ету осмотрел камеру, склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, и передернул плечами:

— До чего же отвратительны эти антимагические склепы! Вы знали, что их придумали, а после сконструировали не магики, а люди? И было это в ту малоприятную для нашего брата пору, когда на обладателей дара охотились, считая нас исчадиями ада и надругательством над замыслом господним.

— Много воды с тех пор утекло…

— А склепы так и остались склепами, способными похоронить в себе любого. Простите, старая магическая травма. Мда… В связи с этим: а что как нам побеседовать где-то в другом месте?

Ноэль на секунду стало любопытно: а что если бы она просто взяла и отказалась, предложив обратное — остаться там, где главе Департамента магического контроля до крайности не по себе? Но это было бы каким-то совершеннейшим детством, бессмысленным и глупым, и Ноэль просто кивнула, соглашаясь.

— Сегодня я имел неудовольствие побеседовать с господином Соммерет-л’Иго, а также с некоторыми другими лицами, так или иначе вовлеченными в события последних дней, — уже в коридоре начал Грювер-л’Ету.

Ноэль шла рядом с ним и с трудом удерживалась, чтобы не начать оглядываться себе за спину или шарить глазами по сторонам. Просто потому, что, когда ее вели в ту самую камеру, которую она только что покинула, вокруг была какая-то дикая суета: магики с напряженными лицами, люди с пистолями наизготовку. Это было смешно. А вот теперь, когда они вдвоем, вроде как просто беседуя, шли по пустому коридору, вдруг стало страшно. Напряженные нервы звенели, будто струны какого-нибудь музыкального инструмента — самое время сыграть на них.

Грювер-л’Ету открыл какую-то дверь и проследовал через комнату, оказавшуюся приемной. Проигнорировав вскочившего секретаря, он решительно переступил порог начальственного кабинета, в который они секундой спустя вторглись безо всякого приглашения. Сидевший за столом магик, едва завидев вошедших, поднялся с раздраженно-изумленным видом. Но долгих объяснений не последовало. Грювер-л’Ету вытащил из нагрудного кармана сюртука какой-то знак из блестящего металла, а затем привычно сотворил в воздухе перед собой мгновенно вспыхнувшей и так же стремительно испарившийся символ. Этого хватило, чтобы хозяин кабинета сначала щелкнул каблуками, одновременно четко, по-военному, склоняя голову, а после, выслушав просьбу гостя о возможности занять на время помещение для приватной беседы, лишь кивнул и удалился в сторону двери. Молча.

Грювер-л’Ету тем временем проследовал к установленным у стены креслам и, сделав приглашающий жест в сторону одного, учтиво замер в ожидании у другого.

— Присаживайтесь. Как я уже сказал, до этого я побеседовал со всеми. Кроме вас, госпожа Монфер-л'Ари. Расскажете свою версию?

— Звучит так, будто вы заранее уверены: я стану врать, — буркнула Ноэль и к креслам не пошла, а приблизилась к окну, за которым светило, кажется, даже пригревая, неожиданное солнце.

— Отнюдь. Все наоборот: я очень сильно подозреваю, что врали все прочие, — Грювер-л’Ету усмехнулся и все-таки уселся, не дожидаясь милости от задурившей дамы. — И господин Соммерет-л’Иго, и ваша уважаемая подруга, и майор Маклахлан и даже Киран, хотя уж ему-то чего… Так. Ладно. Все-таки