Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 58

— Ну как? — спросил Алексей, глядя на меня.

Я молчала. Не могла говорить. В голове уже крутились решения.

— Она молчит, потому что видит недочёты, — сказал Алексей с улыбкой. — Я прав, Мира?

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было насмешки — только интерес и уважение.

— Вы гений, — сказал он.

Он протянул мне карандаш.

— Исправляйте.

Я взяла. Рука дрожала — от волнения, от ответственности. Но пальцы сами потянулись к бумаге.

Я чертила. Увеличивала сечение, переставляла клапаны, добавляла дополнительный контур для рекуперации тепла. Григорий смотрел из-за плеча, не понимая, но веря. Алексей стоял рядом, молчал, не мешал.

Он наклонился ближе, следя за движением моего карандаша. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, но не отстранилась. Сейчас важнее была схема.

— Вот здесь, — сказала я, обводя новый контур, — пар не будет терять температуру. А здесь я добавила байпас на случай аварии.

— Байпас? — переспросил он.

Я прикусила язык. Слишком специальный термин. Но Алексей не стал допытываться, только усмехнулся и покачал головой.

Через час чертёж преобразился. Двигатель стал компактнее, мощнее, эффективнее. Я отложила карандаш, выдохнула.

— Вот, — сказала я. — Так будет работать. И тепла хватит на весь город. И даже на соседние кварталы.

Алексей смотрел на чертёж. Его глаза горели.

— Это... это удивительно, — сказал он. — Вы сделали невозможное. Я бился над этой схемой полгода, а вы за час...

Он повернулся ко мне.

— Мира, я хочу заключить с вами контракт.

Я смотрела на него, не веря. Григорий за спиной кашлянул.

— Алексей, — сказал он тихо. — Это опасно. Если кто узнает, что женщина...

— Да, вы правы, — Алексей погрустнел. Руки его опустились, плечи поникли. — Если правда выйдет наружу, Мире грозит работный дом. Или хуже.

Он помолчал. А я смотрела на его лицо — на то, как угасает огонь в глазах, как опускаются уголки губ.

— Алексей, — сказала я. — Вы можете заключить договор с Григорием. Он будет вашим партнёром на бумагах, а я — буду делать всю работу. Никто не узнает.

Он поднял голову.

— Я не хочу с Григорием, — сказал он прямо. — Я хочу с вами, Мира. С вашим умом, с вашим талантом, с вашими руками. Вы — та, кто может изменить этот мир. Вы — автор. Вы — инженер. Вы заслуживаете признания.

Я сжала губы.

— Я понимаю, — сказала я. — Но пока я ничего не могу. Пока я — никто. Женщина без прав, без имени, без будущего.

Он смотрел на меня долгим взглядом.

— Значит, будем бороться, — сказал он.

Я подняла голову.

— Что?

— Будем бороться, — повторил он. — За ваши права. За права женщин. За то, чтобы такие, как вы, могли работать открыто, не прячась за спинами мужчин.

Он встал, протянул мне руку.

— Я с вами, Мира. Не как конкурент. Как союзник. Как друг.

Я смотрела на него и не верила. Никто — ни Григорий, ни Лена, ни даже я сама — не говорил о борьбе так открыто. Обычно мы прятались, изворачивались, делали вид. А он сказал это вслух. Будто это было возможно.

В моём мире женщины уже давно имели права. Здесь — нет. И я никогда не думала, что смогу это изменить. Но он говорил так уверенно, что я почти поверила.

В груди разливалось тепло. Не от магии. От чего-то большего.

Я встала. Посмотрела на его ладонь, потом в глаза.

— Будем, — сказала я и пожала её.

Наши ладони встретились, и я снова почувствовала ту лёгкую вибрацию — два кристалла, нашедшие резонанс. Теперь я знала: это не случайность.

Григорий за спиной молчал. Но я знала — он с нами.

Я обернулась. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с Алексеем. В его глазах читалось облегчение и тревога.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — он усмехнулся. — Просто смотрю, как двое безумцев собираются менять мир. Красивое зрелище.

В окно светило солнце. Дождь кончился. Я смотрела на мокрые крыши, на блестящую мостовую, на свои руки — и чувствовала, что начинается что-то новое. Не просто заказ. Не просто партнёрство. А что-то гораздо большее.

Глава 35. Первые плоды

Глава 35. Первые плоды

Следующие дни превратились в водоворот дел.

Алексей приходил каждый вечер. Мы сидели в нашей мастерской, склонившись над чертежами, и я показывала ему, как можно улучшить его схему. Он слушал внимательно, задавал вопросы, иногда спорил. Но когда я доказывала, замолкал и кивал.

— Вы уверены, что никогда не учились? — спросил он однажды.

— Уверена, — ответила я.

— Странно, — он покачал головой. — Вы знаете больше, чем некоторые инженеры с дипломами.

«Если бы ты знал, где я училась», — подумала я. Но вслух ничего не сказала.

Григорий и Алексей подписали договор о партнёрстве.

Теперь на бумаге значилось, что мастерская «Феникс» и мастерская братьев Соколовых объединяют усилия для разработки и создания экспериментальной системы отопления. Алексей выступал инвестором — он вкладывал деньги и материалы. Григорий предоставлял технологии, големов и, главное, меня — скрытого гения за всем этим. Прибыль делилась пополам.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Григорий, когда Алексей ушёл. — Мы теперь не просто соседи. Мы партнёры.

— Понимаю, — ответила я.

— И он будет иметь право голоса во всём. В том числе — в том, что касается тебя.

— Я знаю, — сказала я. — Но он не предаст. Я чувствую.

Григорий вздохнул, но спорить не стал.

Григорий, глядя на сумму в договоре, только присвистнул. Алексей вкладывал в дело огромные деньги, но не жалел об этом.

— Это окупится, — сказал он. — Если всё получится, мы изменим город. А может, и всю империю.

Григорий с этим был согласен.

— Теперь надо решить, где работать, — сказал Алексей, когда договор был подписан. — В вашей мастерской тесно. В моей — слишком много лишних глаз. На заводе — тем более. Да и разрешения пока