Теневой волшебник - Джеффи Кеннеди Страница 57

— Поэтому я была в твоей постели прошлой ночью? — выражение ее лица стало напряженным. — Это твои комнаты, ты же сам сказал.

— Одно не имеет ничего общего с другим, — ответил он, подавляя непонятный ему прилив раздражения. Ей не нужно было, чтобы она пугалась. — Волшебники не всегда трахаются со своими фамильярами, — добавил он нарочито грубо, и, когда ее щеки покраснели, он поздравил себя с тем, что шокировал ее. Неважно, что он намекнул об этом своей матери, что Селия должна жить не в лаборатории, а где-то еще. — Даже если это так, они не обязательно должны делить постель или спальню.

— Габриэль и Ник делают это. — Она вызывающе подняла подбородок, янтарные глаза блеснули ответным раздражением. Она выглядела невероятно очаровательной в его слишком большой рубашке, хрупкой и необузданной. Ему захотелось увидеть ее обнаженной. Он вышел из купальни.

— Твой брат-идеалист и глупый иконоборец — исключение из правил, — сказал он через плечо. — Отдай мою рубашку, ладно? Мне нужно позвать слуг, чтобы они принесли нам одежду и еду, и вопросов быть не должно.

— О том, что ты был раздет при мне? — поинтересовалась она, почти захлопнув дверь, а затем протянув тонкой рукой рубашку, просунув ее в щель.

— О новой рубцовой ткани, заживающей после смертельной раны, — поправил он. — Секрет, помнишь? О котором, кстати, никому не говори. Серьезно.

Она заглянула в щель, сквозь которую виднелся только один янтарный глаз и тонкое обнаженное плечо.

— Не буду. Со мной твой секрет в безопасности. — Улыбка сверкнула перед тем, как она снова исчезла.

За дверью она была совершенно обнаженной. Все, чего ему хотелось, это вернуться туда и самому вымыть ее, поухаживать за ней, заставить ее мечтательно улыбаться от удовольствия, снять с нее страхи и тревоги. Вот только ей следовало бы волноваться и бояться. Даже если он спасал ее от большого зла, он все равно был злом, пусть и меньшим. Он начал сходить с ума.

— Джадрен? — позвала она через все еще приоткрытую дверь.

— Что? — он выпалил вопрос, сделав его коротким и нетерпеливым. — Не стой тут и не болтай без умолку. Я не могу привести себя в порядок, пока ты не закончишь, если только ты не хочешь, чтобы я зашел к тебе.

Она на мгновение замолчала, заставив его задуматься, что он будет делать, если она разоблачит его блеф.

— Почему ты так заигрывал со мной прошлой ночью? — наконец спросила она.

Подняв глаза к потолку, обычно украшенному танцующими зубчатыми колесами и молниями, и отметив, что в этом доме дизайн пополнился наконечниками стрел, он попытался набраться терпения в глубине своей испорченной души. Она называла это заигрыванием. Она утверждала, что не девственница, но ее невинность проступала в самом выборе слов. Она умственно и эмоционально еще ребенок, напомнил он себе в десятый раз, прогоняя образ ее сладкой женственности, возвышающейся над ним, благоухающей и источающей дразнящий жар.

— Я был пьян, — отозвался он, — а что-то в том, что я ранен, делает меня возбужденным. Если бы я был собакой, я бы вцепился тебе в ногу. Ничего личного.

Его мать воспользовалась этим, вспоминал он с мрачным ужасом, отбиваясь от очередного приступа того, о чем лучше забыть. Те женщины, которых она поместила вместе с ним в карцер… Он не хотел об этом думать. Подойдя к бренди, он отпил прямо из графина, а затем позвонил в колокольчик Рациэля, чтобы вызвать слуг, и сделал это несколько раз, чтобы подчеркнуть свою срочность. Как будто они могли его спасти.

Как будто кто-то мог.

Глава 16

Селли не торопилась, пока импы играли с ее прической и макияжем. Не было причин отказываться, ведь Джадрен не пришел с одеждой для нее. А пока она была в ловушке в купальне из-за своей наготы, где не было полотенец, в которые можно было бы завернуться. Поскольку ни ванны, ни воды не было, полотенца, по ее мнению, были излишни.

Всей гигиеной занимались элементали. Такой странный мир, из которого пришел Джадрен. И Ник тоже, если уж на то пошло, хотя воспитание Джадрена отличалось ужасающими чертами, которые выходили за рамки приличия. Она так много узнала о нем с тех пор, как они приехали сюда, так много поняла о его переменчивой натуре, о том, как он может быть таким добрым, таким нежным в один момент, а в другой — сардонически жестоким и насмешливым.

Мысли о нем помогали ей не думать о том, что случится с ней сегодня. Она будет привязана к Джадрену. Это будет навсегда, если только один из них не умрет, как бы он ни уверял, что оставит ее в покое, как только они вернутся в Дом Фела. Если они вернутся в Дом Фела.

Хотя… может быть, у него все получится. Джадрен держал слово — если разобраться во лжи и увертках, — и она поверила ему, когда он сказал, что никогда не хотел фамильяра. Похоже, он даже не хотел иметь любовницу. С другой стороны, его бросало то в холод, то в жар, то в один момент он окидывал ее чувственным взглядом, а в следующий отворачивался с деланным безразличием…

Но он хотел ее, она была в этом уверена. Он утверждал, что был пьян, а магия… Ну, она понятия не имела, как работает магия, так что это тоже могло быть правдой. Если бы я был собакой, я бы вцепился тебе в ногу. Ничего личного. Может, и так, но он прикасался к ней с такими эротическими поцелуями и ласками, покусывая ее кожу, словно хотел поглотить ее целиком.

Она никогда не испытывала ничего подобного. И ей хотелось еще. То, как он прикасался к ней, было единственным светлым пятном во всем этом испытании.

Это было бы прекрасно, если бы дело было не в ней лично, если бы она была удобна и магически вкусна для него, или что-то в этом роде, но она хотела, чтобы он желал ее. Она всегда умела добиваться своего. Если ей пришлось пожертвовать своей независимостью и волей ради Джадрена, чтобы выжить, значит, она хочет получить взамен его частичку. Это было справедливо.

Критически осматривая свое обнаженное тело в зеркале, пока имп жужжал вокруг нее, делая свое дело, она могла признать его многочисленные недостатки. Она была слишком худой, с впалым животом и резко выступающими тазовыми костями. Но грудь была красивой — черные глаза Джадрена притягивались к ней, — и ему нравились ее длинные ноги, и он говорил об этом.

Ее