Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова Страница 56

Сантима закончила со всем быстро, а я стала раздумывать, как бы отыскать леди Карису, не столкнувшись с её сыном. Сходила в трапезную для слуг, к счастью, никого там не встретив, залила траву горячей, только пару минут назад кипевшей водой и замерла у окна, где-то в глубине души отчаянно радуясь тому, что ночь с Лавтуром прошла и потому хотя бы сегодня не повторится, что Мизерта в замке нет — правда, неизвестно, надолго ли, что кругом так безлюдно и тихо, и внутри меня всё временно успокаивалось и тоже становилось тихим, умиротворённым.

А потом бросила невольный взгляд в окно — и увидела во внутреннем дворике замка лорда Авертера, вокруг которого, очевидно, выведенные на столь редкую прогулку за пределы вольера, весело носились по снегу собаки.

Я уткнулась носом в стекло, от всей души надеясь, что лорду не придёт в голову смотреть наверх. От моего дыхания стекло мутнело, а я не могла перестать рассматривать этого мужчину, ненавидя себя за это — и в то же время получая какое-то горькое и чуть стыдное удовольствие от созерцания. Вероятно, мой лорд был неплохо закалён, потому что даже в такую морозную погоду вышел с непокрытой головой, и вместо массивной меховой шубы, какие предпочитал лорд Ликор, носил короткий тканевый сюртук. Может быть, его магический дар согревал? В сущности, я знала о нём так мало…

Внезапно лорд Авертер чуть наклонился, видимо, подзывая собаку, а та подпрыгнула, упираясь снежными лапами прямо ему в живот — и лизнула куда-то в нос. Я стукнулась лбом о горячее стекло — да что за наваждение, я уже, кажется, готова ревновать к собаке! Торопливо, в несколько глотков выпила остывший, неприятно сладковатый отвар травы с неизвестным мне названием — и пошла на четвёртый этаж, надеясь на то, что леди Кариса окажется на месте.

В её дверь я постучала неуверенно и тихо, как и полагалась женщине моего статуса, знающей своё место.

* * *

К счастью, леди Кариса оказалась на месте и даже согласилась меня впустить. Открыла мне служанка, после небольшой паузы, во время которой она вела диалог с хозяйкой и меняла выражение лица со скептически-недовольного на смиренное, я прошла внутрь и присела на краешек дивана. Четыре года прошло — и я действительно почти что не воспринимала себя любовницей её мужа, но, возможно, только я. Хорошо, что лорд Содель никогда не приглашал меня в эту комнату, даже во время редких отлучек жены в город…

— У тебя есть новости?

— Не совсем такие, какие вы хотели бы услышать, леди, — я почувствовала, как вредная трава, невзлюбившая мой обычно такой крепкий организм, жжёт глаза, словно молодая злая крапива голую кожу, и едва удержалась от того, чтобы не начать тереть их рукой. Губы тоже заныли и зачесались, ещё более неприятно, чем бывает после поцелуев.

— Аверт уже собирается уезжать? — леди даже встревоженно приподнялась с кровати, на которой изволила сидеть с вышивкой на коленях — вышивала она, разумеется, свои ненаглядные орхидеи. Наверное, её работа могла считаться искусной и сложной — мне-то самой рукоделие никогда не давалось — но выбранный ею ядовито-оранжевый цвет ниток вызывал непроизвольное отторжение.

— Ничего такого он пока не говорил… — надо признаться, он вообще практически ничего о себе не говорил, и в этом была моя вина — я занимала лорда исключительно своими заботами и проблемами, не удивительно, что ему надоело со мной возиться. — Леди, прошу вас… Мне нужно повидаться с матерью, — я всё-таки не удержалась и украдкой потёрла слезящиеся глаза.

— С какой матерью? — рассеянно отозвалась леди Кариса, моментально потеряв ко мне интерес и снова вцепившись в пяльцы с зажатой между ними тканью.

— Со своей матерью. Скоро мне, возможно, вынесут обвинительный приговор, а я и так не видела её уже пять лет… Не думаю, что кто-то из… из других членов семьи Бэкхейм согласится хотя бы выслушать меня. Но вы тоже мать, и я… взываю к вашему состраданию.

Наверное, мне должно было быть стыдно за такую святотатственную ложь. Я не скучала о матери, точнее, просто старалась не думать о ней. Женщина для утех на два десятка лет прощалась с собственной семьёй. Наверное, всё было бы иначе, если бы мать как-то больше участвовала в моей жизни после смерти родного отца, если бы она хотя бы раз попыталась вмешаться в наши взаимоотношения с гойделом Лихаэром, если бы хоть раз увидела просьбу о помощи, именно увидела, а не услышала: говорить вслух я попросту не решалась. Как ни абсурдно это звучало, но отчим оставил куда больше воспоминаний о себе, как плохих, грязных, так и хороших. Помимо прочего он решал со мной математические задачки и помогал со школьными заданиями на каникулах, многое мне рассказывал о жизни и мире в целом — и слушать его было интересно, если бы только интересу не мешал страх. Да он единственный заботился обо мне, и, даже понимая, что эта его небескорыстная забота имела далеко идущие планы в будущем и омерзительный довесок в прошлом, я не могла однозначно ненавидеть его сейчас.

Из раздражённых пахучей бирюзовой травой глаз потекли слёзы.

— Я должна попрощаться с ней, леди. Могу поклясться вам в храме Творца, что не сбегу, хотя я понимаю, что…

— Не могу же я с тобой поехать, — мать лорда Авертера снова отложила свою вышивку и недоумённо посмотрела на меня. — Поговори с Ликором. Решать такие вопросы — его прямая обязанность.

— Он не разрешает, леди, — я блефовала — и откуда только это словечко всплыло в памяти? Не иначе как из одной из бесчисленных карточных игр, невольной свидетельницей которых я была в детстве. — Леди, я единственная дочь у матери… Я не собираюсь сбегать, и даже не потому, что ни в чём не виновата. Жизнь в бегах не по мне, я откладывала деньги на будущее, но пока идёт следствие, банк не выдаст их. Пять лет я безвылазно прожила в замке, у меня нет друзей или сообщников, мне попросту некуда бежать. Леди, я прошу у вас не более двух дней для визита в Гладен, точнее, в пригород Гладена.

Шанс был минимален, я видела, что вдова лорда Соделя смотрит куда-то сквозь меня, явно досадуя