Последняя надежда Пандоры (СИ) - Людмила Александровна Королева Страница 56

«Она что, заранее знала, что будет? Но в шестнадцать на Пандоре дети еще не обладают силой, если бы она была прорицательницей, то этот дар проснулся бы только в восемнадцать, тогда почему она нарисовала это. И что этот рисунок означает?», — рассуждал мой внутренний голос.

— Мила! С тобой все в порядке? — забеспокоилась Валькирия и перевела взгляд на картинку.

Я заметила, как и Валькирия окаменела и побледнела.

— Что с вами? — услышала я встревоженный голос Бальтазара. Он поднялся наверх, посмотреть, чем мы заняты.

— Посмотри, я не помню, чтобы Элена нам показывала вот это, — сказала Валькирия, протягивая лист бумаги Бальтазару.

— Милорд! Посмотрите, сзади есть какая-то надпись, — сказала Мирослава.

Бальтазар перевернул лист и прочитал в слух.

— «Равновесие сил не должно нарушаться, тьма не прогонит тьму — это задача только света, ненависть не прогонит ненависть — только любовь с этим справится, подари свет, и тьма исчезнет сама собой», и что это значит? — удивился Бальтазар.

— Кажется, Элена знала, что будет в мире, и, судя по рисунку, она тоже воин света, — предположила я.

К нам в комнату вошел Арман, и с удивлением посмотрел на наши задумчивые лица.

— Что такие хмурые? — улыбаясь, спросил он.

— Ты тут чаще всех бываешь, ты видел этот рисунок? — спросил Бальтазар, протягивая Арману.

Арман побелел, и улыбка сошла с его лица.

— Где вы это взяли? — испуганно спросил он.

— В стопке с остальными ее картинами, — ответила я.

— Не может быть! Его не было пару недель назад! Я точно знаю, потому что каждый раз, когда приезжаю пересматриваю все ее работы, так я вспоминаю ее и те моменты, что мы провели вместе, — прошептал Арман.

— Выходит, она была здесь недавно и оставила это для тебя, Арман, но зачем? — удивилась я.

— Элена? Не может быть! Я узнавала у прорицателей, они ее не видели и не могли определить жива она или нет, — сказала Валькирия, Арман и Бальтазар с удивлением посмотрели на нее. «Они и не знали, что Валькирия ее искала», — подумала я.

— Но почему она не пришла к одному из нас, могла бы сообщить, что жива, — загрустил Арман.

Вопросов становилось все больше, а ответов никто не знал. Валькирия показала нам все остальные комнаты, и все они были разные и подчеркивали индивидуальность хозяев. Мы с Бальтазаром заняли его комнату, она была просторной, но очень яркой. Стены и пол были выкрашены в черный и красный цвет, словно пламя уничтожало пространство, оставляя сожженный след. На стене висели мечи, сделанные из черного стекла, а рукоятки были усыпаны драгоценными камнями. На противоположной стене был изображен огнедышащий дракон, с алыми глазами, он хладнокровно смотрел на нас и, казалось, готов напасть в любую минуту.

— Ну, и комната у тебя, — прошептала я на ухо Бальтазару, когда мы лежали на его кровати. Она была широкой, и с четырьмя массивными колоннами, на которых держался бордовый балдахин.

— Я в юности был немного…

— Кровожадным? — закончила я за него фразу. Бальтазар улыбнулся и прижался ко мне сильнее.

— Да, а еще жестоким, но, когда я встретил тебя, многое понял, и теперь сожалею о своем прошлом, — прошептал муж, целуя меня в макушку.

— Когда ты был здесь, о чем мечтал? — спросила я, посмотрев в глаза Бальтазара.

— Я хотел быть самым сильным воином, хотел, чтобы мое королевство подчинялось мне, и чтобы враги вздрагивали при упоминании моего имени, мечтал поскорее обрести силу дракона и управлять пламенем, как мой отец, но, когда всего этого добился, стало скучно, и к тому же тяжело было удержать демона внутри себя из-за проклятия нашего мира. А потом появилась ты, и я рядом с тобой мог сдерживать себя, ты пленила мое сердце и моей мечтой было заполучить тебя, — признался Бальтазар, — но, если я тебя потеряю, боюсь, что снова стану жестоким и кровожадным.

— Ты меня не потеряешь! Я люблю тебя! — прошептала я.

Бальтазар прижал меня к кровати и навис надо мной, в его глазах появились искорки пламени, и он начал медленно приближаться к моим губам. Я затаила дыхание, чувствуя, как электрический ток, проходит по всему телу. Он прикоснулся к моим губам и поцеловал очень нежно. Одной рукой он сорвал с меня мой наряд, и его глаза округлились, когда он увидел на мне кружевное белье и чулки.

— О, Всевышний! Когда ты создаешь себе такую одежду, я теряю рассудок, — прошептал Бальтазар и глаза его вспыхнули страстью.

— Я знаю, — хихикнув, ответила я.

И, забыв все ссоры и обиды, мы стали единым целым, и наши души улетели на седьмое небо от любви и счастья.

Утром у всех был такой вид, по которому было понятно, что ночь была бессонная не только у нас с Бальтазаром. Один Арман выглядел грустным, он не сказал ни слова и вышел на улицу. А мы остались в доме. Я слушала истории, как они детьми здесь веселились и развлекались.

— Я сейчас вернусь, — прошептала я Бальтазару на ухо и встала с дивана. Он поймал меня за руку и с беспокойством посмотрел в мои глаза.

— Хочу убедиться, что с Арманом все хорошо, нас переполняет счастье, а он там совсем один, — сказала я, переживая за друга.

В глазах Бальтазара мелькнул огонь ревности, и он не отпускал мою руку.

— Мила, я пойду с тобой, сказала Валькирия, ты права, он наш друг и переживает, мы должны поинтересоваться,