Пара Нага - Аллегра Роуз Страница 55

Начиная с необыкновенного ребенка, мирно спящего в соседней комнате, чье развитие уже перекраивает границы между видами. Продолжая исследовательскими протоколами, которые теперь распространяются по всему Змеиному Владению, создавая пространства, где люди и наги взаимодействуют ради взаимной выгоды, а не простого доминирования. Распространяясь даже на биологические изменения в моем собственном теле, уже не полностью человеческом, но и не нагском, а чем-то новом.

Не свобода, какой я ее когда-то определяла — это понятие принадлежит миру до Завоевания, затерянному в пространственных разломах и эволюционных императивах. Не плен, каким я его изначально знала — простое обладание без партнерства или перспектив. Нечто совершенно иное, территория, которую ни один вид еще не нанес на карту, но которую оба могут со временем заселить.

Эволюция, находящая пути, которых мы не могли предвидеть. Связь, вьющаяся через неожиданные пространства. Возможность, о которой никто из нас не подозревал.

Когда его члены последний раз пульсируют внутри меня, а его кольца собственнически сжимаются вокруг моей спящей фигуры, я проваливаюсь в беспамятство с уверенностью: что бы это ни было между нами — эта сложная, иногда пугающая, часто волнующая связь — она более реальна, чем всё, что я знала до того, как его чешуя впервые коснулась моей кожи.

Бонусная глава

СЕЗОН РАЗМНОЖЕНИЯ.

POV: НЕЗЗАР

Я чувствую это по запаху за три дня до нее.

Едва заметный сдвиг в сигнатуре ее феромонов, та самая первая деликатная нотка сладости под ее обычным молекулярным профилем. Мой язык инстинктивно мелькает в воздухе, пробуя частицы своими специализированными хеморецепторами, которые анализируют то, что ее сознание еще не зафиксировало.

Течка приближается. И на этот раз я узнаю уникальные химические маркеры по ее предыдущим циклам. Ее тело настроено на размножение.

— Ты пялишься, — замечает Лира, не отрываясь от своей лабораторной станции, где она изучает образцы тканей нашего первого потомства. Ускоренное развитие Талии продолжает предоставлять беспрецедентные возможности для исследований. — Твои зрачки сужаются. Что не так?

Не так? Всё так. Всё великолепно, идеально правильно. По моей чешуе пробегает рябь предвкушения, которую я не в силах полностью подавить.

— Твой запах меняется, — отвечаю я просто.

Она замирает, ее рука зависает над образцом.

— Нет. Слишком рано. Талии едва исполнилось восемнадцать месяцев.

Я подползаю ближе, кольца бесшумно скользят по полу лаборатории.

— Твое тело готово к новой кладке.

— Кладке? Я не откладываю яйца, ты, переросший садовый уж. — В ее раздражении нет настоящей злости, лишь привычный защитный механизм, который она включает, когда биология берет верх над ее обожаемым контролем. — И, может, стоит спрашивать, прежде чем объявлять о моем репродуктивном статусе.

Я кружу вокруг ее рабочего места, намеренно заключая ее в кольцо, но пока не касаясь.

— Ты бы предпочла неведение? Чтобы течка застала тебя врасплох, без подготовки?

Ее сердцебиение ускоряется — я отчетливо слышу сдвиг в его ритме, даже через разделяющее нас расстояние. Страх? Нет. Предвкушение. Ее тело уже отзывается на близость альфы и подсознательное понимание того, что грядет.

— Три дня, — продолжаю я, снова пробуя языком ее меняющийся запах. — Возможно, четыре.

— Блядь. — Она откладывает инструменты с научной точностью, несмотря на явное волнение. — Мне нужно снова скорректировать соотношение компонентов. — Ее глаза сужаются, когда она наконец встречается со мной взглядом. — И не смей выглядеть таким довольным собой. Это примитивное дерьмо из арсенала альф.

Но она не отстраняется, когда мои кольца сжимаются вокруг нее. Не сопротивляется, когда я наконец касаюсь ее: один чешуйчатый палец обводит переливающиеся узоры на ее коже — физическое доказательство того, как глубоко трансформировала ее наша связь.

— Примитивное, — соглашаюсь я, чувствуя, как мои члены уже шевелятся в своей защитной оболочке от одного лишь многообещающего аромата ее будущей течки. — Как и то, как расширяются твои зрачки, когда я рядом. Как и смазка, которая уже собирается между твоих бедер и которую, как ты думаешь, я не чую.

Ее пульс красиво подскакивает, а румянец, разливающийся по коже, заставляет узоры чешуи мерцать ярче.

— Биологический императив не дает тебе права на самодовольство.

Я наклоняюсь ближе, вдыхая изысканную молекулярную сложность ее запаха.

— У нас есть три дня, чтобы подготовиться должным образом. Чтобы обеспечить оптимальные условия.

— Для чего? — бросает она вызов, хотя мы оба точно знаем ответ.

— Для того чтобы снова обрюхатить тебя.

Слова повисают между нами — грубые, первобытные и неоспоримо возбуждающие нас обоих. Ее биология омеги откликается мгновенно: выделяется свежая порция смазки, сердцебиение ускоряется еще сильнее, зрачки расширяются, вопреки попыткам сохранить научную отстраненность.

— Одна течка не гарантирует зачатия, — парирует она, цепляясь за рациональные доводы, пока тело предает ее. — И я не давала согласия на новую беременность.

Я позволяю своим кольцам коснуться ее ног — едва уловимое напоминание о силе, которую я мог бы применить, но предпочитаю сдерживать.

— Твое тело уже приняло решение за тебя, маленькая ученая. Я лишь сообщаю тебе о неизбежном результате.

Ее непокорность — даже при понимании того, что на данном этапе это лишь игра — пускает по мне новую волну возбуждения. Мои члены твердеют в своей оболочке, чешуя смещается, подстраиваясь под растущее давление. Желание немедленно присвоить ее, прижать к лабораторному столу и напомнить, кому именно она принадлежит, пульсирует во мне с первобытной интенсивностью.

Но терпение приносит более богатые плоды. Урок, который я хорошо усвоил с этой конкретной омегой.

— Три дня, — повторяю я, убирая кольца. — Готовься как нужно. Когда твоя течка проявится в полной мере, я намерен присвоить тебя так основательно, чтобы зачатие было гарантировано.

Дрожь, пробежавшая по ней, видна невооруженным глазом, хотя она и пытается сохранить научную невозмутимость.

— Высокомерие нагов не знает границ.

Я улыбаюсь, оставляя ей иллюзию последнего слова. Мы оба знаем, что нас ждет.

К исходу второго дня специализированная камера для спаривания готова. В отличие от людей с их примитивными медицинскими учреждениями, наги понимают священную важность правильной среды для размножения. В камере поддерживается идеальный уровень влажности благодаря живым стенам из специальных влагопроизводящих растений. Системы терморегуляции создают идеальный градиент для длительного процесса вязки. Центральная платформа — достаточно большая, чтобы вместить всё мое тело и при этом поддерживать ее меньшую фигуру — выстлана материалами, которые будут впитывать и усиливать феромоны ее течки.

Всё создано для единственной цели: обеспечить успешное оплодотворение.

Лира осматривает пространство с привычной научной