Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 55

Джинны окружили меня всей толпой и разглядывали беззастенчиво. Я вдруг почувствовала себя крайне неловко. И зачем переодевалась? Теперь между этих нарядных старичков я выгляжу нищенкой. От обилия драгоценных камней, золотой и серебряной вышивки заслезились глаза. Восточная роскошь во всей красе: тяжелые перстни на пальцах, серьги в ушах и даже носах, золотые цепочки, вплетенные в длинные бороды, алые, бирюзовые и изумрудные наряды…

И только одна женщина среди этой пестрой толпы, причем совершенно обычная, ничуть не похожая на шамханских красавиц. Круглое лицо, раскосые черные глаза, тонкие губы и гладкие волосы, едва достающие до плеч. Невысокая, без выдающихся округлостей (даже грудь меньше моей!). Но одета, как и все, ярко и богато.

— Я ее привел! — объявил мальчишка радостно и громко. — Это наша консанэ эли рухалон!

— Предпочитаю называть себя шаманом, — скромно потупилась я. — Приветствую вас, о всемогущие и бессмертные!

Восточные традиции, однако. Лесть здесь — далеко не порок!

— Ай, дитя, откуда же ты такая наивная взялась? — выступил вперед старик с бородой едва ли не до колен. Видимо, очень старый джинн. Выглядит на все сто. И мерзнет, по ходу, раз халат его оторочен красивым рыжим мехом. — Совсем демонов не боишься? На колени не падаешь, милости не просишь!

— А чего вас бояться? — включила я дурочку. — Мы не на дороге встретились, не на перекрестке. Заповедное место, проточная вода рядом. Так что не тронете вы меня, многоуважаемый… — пригляделась получше и с сожалением вздохнула: — марид.

Старческий нос походил на клюв, а полы халата развевались как крылья. И даже меховой воротник показался мне похожим на встопорщенные перья.

Демон с птичьей головой, ворующий оставленных без присмотра детей. Справедливости ради — не всегда от голода. В книгах, которые я читала без остановки последние несколько дней, часто упоминались воспитанники маридов — довольно сильные маги. Но, конечно, от некоторых малышей оставались только кости. Мариды мне не нравились. Слишком уж они непредсказуемые. Ифриты и талджи куда понятнее, а значит — безопаснее.

Впрочем, радуйся, глупая, что не гуль. Гули — самые опасные из высших демонов. В них слишком много осталось человеческого, а «вылупились» они отнюдь не из ангелов. И при жизни были злодеями и разбойниками, и в посмертии стремятся убивать и мучить.

— Стало быть, подготовилась? — закудахтал старик. — И про перекрестки знаешь, и про воду… Верно говоришь, возле воды все равны. Ну, чего пришла тогда? Проси, чего желаешь? Богатств несметных? Вечной молодости? Меч, что разит врагов без устали? А может, коня верного, что может за ночь землю кругом облететь?

— За советом пришла, многомудрый, — поклонилась я. А ничего так выходит — я, оказывается, неплохая актриса! — Да не с пустыми руками, а с подарками.

Глава 30

Чем питаются демоны?

Джинны радовались подаркам как дети. Прыгали, размахивали зеркалами, вырывали друг у друга хрустальные флаконы и нюхали их. Я сидела на траве рядом с архивариусом и умиленно наблюдала за резвящимися старичками.

— Будут угощение предлагать — не отказывайся, — бубнил ифрит. — Но все не ешь, возьми половину. Разделишь хлеб с джинном — и будешь считаться его гостем. Он никогда тебя уже не тронет.

— Почему вы мне помогаете?

— Правящий дом Шамхана — не чужой для меня. Достопочтенный эмир Раяджаль был моим другом. Я по старой памяти приглядываю за его потомством. Данияр — хороший мальчик. Сильный, умный, добрый. На прадеда своего страх как похож. А ты — его возлюбленная.

Я только вздохнула. Хороша возлюбленная — на расстоянии. Неизвестно еще, удастся ли нам быть вместе!

— А почему все джинны такие старые? Один только мальчишка среди вас. И женщина одна.

— Мой народ вымирает, — просто ответил библиотекарь. — Мы хоть и вечные, а убить нас несложно. Было время — люди на нас охотились. Требовали дворцы и богатства, караваны с золотом, вечную жизнь… А многие просто жить устали и ушли в долину теней. Туда, за грань.

— Откуда же мальчишка?

— Народился лет семьдесят назад. Знать не знаю, как так вышло. Почитай в старых книжках, может, что и найдешь. Мне не интересно. Дурной он еще, озорник и бедокур. Таких, как он, люди и ищут. Вдруг да золотом осыплет? А может и деревню спалить, глаз да глаз за ним.

— А женщина? Я и не знала, что бывают джинны-женщины!

— Истинные, местные джинны — всегда мужеского пола. Эта — пришлая. Из другого мира. Ничего нам не рассказывает, но за мальчишкой приглядывает. Джинны ведь обычно сами по себе. Им никто не нужен рядом. Мы, конечно, все чуточку знакомы, ведь на одной земле живем, а вместе собрались впервые за последние четыреста лет. Повода раньше не было… к счастью.

Вот оно как… надо непременно с этой дамой поговорить. Если она из другого мира — то почему здесь не может оказаться и Муська? Было бы прикольно, если б и она джинном стала! Бессмертным и всемогущим!

Солнце клонилось к закату. Хотелось есть и спать. Джинны все еще резвились. Я зевала во весь рот, и старик-библиотекарь сжалился и велел идти в свой шатер. Утром, сказал, разбудят. Когда угомонятся. Большинству из них подарков никогда не делали, вот и радуются.

Я и пошла. Съела в шатре пару лепешек с сыром, запила теплой невкусной водой и вырубилась, совершенно измученная долгой дорогой и суматошным днем. Может, и хорошо, что сегодня не стали о делах разговаривать. Соображаю я неважно. Лучше утром, на свежую голову.

* * *

— Эй, шаман! — пронзительно орал рыжий мальчишка над ухом. — Ты завтракать будешь?

Я приоткрыла глаза: нет, в шатер зайти не посмел. Вопит где-то снаружи. Интересно, а чем завтракают высшие демоны? С низшими-то все ясно, им человечинки подавай. Хоть живой, хоть мертвой, хоть совсем, окончательно мертвой — в смысле когда одна лишь душа осталась. А вот джинны… Не припомню, чтобы их рацион описывался в книгах!

Выползла из шатра, огляделась. Вздохнула блаженно — все же тут так прекрасно! Нет зноя, солнце не стремится сжечь землю дотла. На зеленой траве — роса. Словно россыпь алмазов… Не утерпела, пробежалась по траве босиком, уже точно зная, что ни одна былинка, ни один камушек не поранят меня. Этот луг стал моим персональным раем. Я здесь — Ева. Жаль, что моего Адама нет рядом.

— Шаманка, ты в кустики, что ли? — не унимался проказливый ифрит. — А я все вижу! Ай, пустите, тетенька!

Я оглянулась и с удовольствием узрела, как рыжего негодника ухватила за ухо та самая узкоглазая женщина. Так ему и