Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова Страница 55

Аарон вдруг смеется — как-то горько и глухо.

— Вам двадцать, леди Лейн, а четыре года — это довольно большой срок. Но подписываясь под определенные обязательства, вы должны понимать, что придется нести ответственность. Я не позволю вам ни выйти замуж, ни стать чьей-то мьесой.

— Согласна.

— Не лейте слезы потом. Умолять и торговаться бесполезно. Я не передумаю.

— Спасибо.

— Не надо меня благодарить, — жестко осекает он. — Вы не знаете, что вас ждет. Вас будут компрометировать, очернять, откровенно унижать. Придете жаловаться, умолять о помощи — помогу, но усомнюсь, стоит ли вам оставаться наставницей короля.

— Я умею решать проблемы сама.

— Да я вижу, — хмыкает он. — Между наставниками предусмотрены командные отношения, но иногда вас начнут стравливать. Традиционно предусмотрены отборочные испытания на лучшего из лучших. Это сложно. Особенно для женщины.

Киваю.

— Что касается вашего бывшего мужа, — продолжает герцог, — он сможет претендовать на приданое лишь спустя четыре года, сейчас право короля в приоритете.

Сжимаю зубы.

Досадно, что бывший муж все еще способен испортить мою жизнь.

— Морис проводит вас, — говорит Аарон, завершая нашу встречу. — И еще раз, Неялин. У меня к вам не будет особого отношения.

Он поднимается, отдергивает шторку и уходит. Меня покидает наполняющее, горячее и подавляющее ощущение его силы. В этом человеке столько всего… Соприкасаться с ним приятно.

Глава 31

Отец увозит меня почти сразу — находиться среди гостей ему невыносимо. А я мирюсь с этим только потому, что завтра я, наконец, освобожусь от его опеки.

— Ты не должна забывать из какого вышла рода, — говорит Чезар. — Тебе, разведенной женщине, никогда не позволят стать наставницей. Не знаю, чем именно ты заинтересовала мальчишку, но Совет и Великий герцог не допустят тебя к трону. Герцог хитер — хочет довести ситуацию до абсурда и заставить тебя пойти его мьесой на любых условиях. Мы не должны упустить своего, дочь. Ты не будешь ничего подписывать без моего согласия.

Этот человек «слеп». Все, что его интересует — выгода. Черствый, жестокий, злой — вот его натура.

— Придется потратиться на твой гардероб, — скупо роняет он. — Надеюсь, того, что даст мне Элгарион хватит, чтобы покрыть все издержки.

Как же он расстроится, когда Великий герцог пошлет его к черту. Аарон слишком хорошо держит в узде все свои желания, чтобы идти на поводу из-за какой-то женщины.

Всю ночь я не сплю. Столица празднует — всюду горят огни, раздаются голоса. Отец выделил мне комнату в своем городском имении, которое пустует большую часть года. Чезар редкий гость в столице, и он слишком прижимист, чтобы содержать слуг.

И вот я лежу в постели и смотрю в потолок, по которому скользят тени, а внутренности поджимаются от волнения. Это как пытаться уснуть в ночь перед чемпионатом мира. Я собираю всю волю, чтобы не сойти с ума. А еще я думаю о Шерри, малышке-Молли, об Азалии и сварливой Эльме.

Если бы устроить в Арвале настоящую школу… Не ту, что учит осиротевших девочек на деньги спонсоров, как стать мьесами и угождать. А ту, которая даст им профессию, образование и веру в собственные силы. Ту, которая убережет беспризорных мальчишек от участи стать карманниками и окончить дни в тюрьме.

Могла бы я хоть что-то изменить, став наставницей короля?

Солнце медленно восстает на горизонте, возвещая о новом дне. Равендорм просыпается под знаменами династии Тэнебран. Сегодня Великий герцог окончательно утвердит списки. Важный день для меня…

Все происходит, как в тумане. Сборы, дорога до дворца, широкая каменная лестница. Никогда бы ни подумала, что в сводчатых залах, еще вчера кишащих людьми, будет так тихо.

— Доброе утро, барон Роул, — говорит мой отец Морису, который ожидает нас у дверей.

— Прошу простить, — сухо приветствует тот. — По приказу его светлости сегодня заседание будет проходить за закрытыми дверьми. Ваша дочь войдет туда одна.

Чезар бледнеет и возмущенно цедит:

— Исключено. Я ее отец!

— Не проявляйте недоверия к королевской семье, ваше сиятельство. Сам король покровительствует леди Лейн и не позволит никому отнестись к ней с пренебрежением. Коронационные балы продлятся еще три дня, но он выразил желание присутствовать. Это свидетельство большой благосклонности и уважения к вашему роду.

Я с удивлением смотрю на Мориса. Он совсем молодой, рыжий и худой. Никогда бы не подумала, что он будет настолько умел в искусстве манипуляции.

Чезару приходится смириться. А меня Морис, наконец, приглашает в совещательный зал, лишь сказав тихо: «Удачи, леди Неялин».

Я облизываю пересохшие губы, следуя за ним в самый центр помещения. Оно, к слову, выстроено, как амфитеатр. Округлое с трибуной в центре и обрамляющими ее скамьями. Когда встаю за трибуну, мужчины — советники короля — поднимаются.

На подиуме стоит резной деревянный трон с красной бархатной обивкой — он пустует.

Слышу тихий рокот голосов, переходящий в возмущенный шепот.

Кладу ладони на стойку трибуны, ощущая, что они вспотели. Я все-таки не из стали, и мое сердце прямо в эту минуту трепыхается в груди, словно пойманная птичка.

Оглядываю поочередно мужчин — тревожно, но вдумчиво. Их почти двадцать. Сбиваюсь со счета от волнения. В голову бьет адреналин. Ощущаю странный азарт соревнующегося с системой человека.

Я первая женщина, которая, вообще, претендует на место наставника. Первая. Горько усмехаюсь. Раньше я бы многое отдала за титул чемпионки. Теперь это кажется мне бессмысленным — столько трудов, сил и здоровья за то, что не имеет цены. По-настоящему ценно другое — люди, за которых я теперь в ответе.

Вздрагиваю, когда раздается голос: «Его величество, король Равендорма, Кайл. Его светлость Великий герцог, регент Равендорма, Аарон Элгарион. Глаза долу!»

Мы все покоряемся и опускаем головы.

И во всех разом бьет нечто, заставляющее задохнуться. Мощная, ледяная сила — шквалистая, как порыв ветра — врезается во всех и каждого и заполняет помещение, словно жидкий азот.

Я захлебываюсь. И наконец — наконец! — понимаю всю силу человека, который незримой тенью стоит за плечами Кайла. Который обязан быть таким. У которого есть это — умение ставить на колени одним лишь присутствием.

Я слышу, как звенит цепь на его руке. Различаю его шаги. Буквально осязаю его величие, и оно становится откровением. Неужели этот тот самый человек, который поделился со мной своим ужином? Которого я застала нагим и курящим в ванной? Который