Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу - Софья Мирич Страница 54

блокиратора её магия, запертая мёртвым камнем, всё ещё дремала, но Лика кожей чувствовала, как внутри, подспудно, начинает медленно восстанавливаться и теплеть её истинный резерв. Несмотря на очень сильный голод, сковывавший тело и отзывавшийся слабостью в коленях, её грела и вела вперёд сама мысль о вернувшейся магии. Она продолжала искусно играть роль послушной, полусонной куклы.

В один из дней ректор вернулся не с тарелкой еды. В его руках был ворох грубой, мертвенно-белой ткани — ритуальный саван, похожий на длинную глухую тунику.

— Переодевайся, Лика, — сухо скомандовал он, бросая ткань сквозь прутья. — Время пришло.

Она перевела взгляд со жуткого савана на своё бальное платье. Пышная юбка была измята, шёлк покрылся слоем подземной пыли и копоти, а искусно вшитые драгоценные камни больше не ловили свет магических огней. Ей стало так отчаянно, до щемящей боли в груди жалко это платье. И дело было вовсе не в деньгах. Ей было больно за само творение мастерицы, за этот шедевр, который должен был кружиться в вихре вальса, а вместо этого сгниёт в казематах бывшей крепости.

Ректор демонстративно отвернулся спиной, давая ей возможность сменить одежду. Лика, изображая крайнюю слабость и едва передвигая ноги, начала стягивать испорченный наряд.

Это был её единственный, последний шанс.

Дрожащими, испачканными пальцами она залезла под корсет и нащупала кулон-маячок, который дал ей Альдо. Сжав латунную грань армейского кристалла, Лика попыталась активировать его, выжав из себя каплю свободной энергии, но ничего не произошло. Мёртвый камень старой цитадели поглотил импульс, словно тяжёлая вата. Ничего не получилось. Маячок упрямо молчал.

Проглотив подступивший к горлу ком безысходности, Лика спрятала бесполезную метку в кулак, наспех натянула через голову холодный белый саван и тихо произнесла в спину ректору:

— Я готова.

Мужчина обернулся, его взгляд скользнул по её шее, где всё ещё висел нательный кулон-накопитель, который она носила уже просто по привычке. Ректор лишь презрительно ухмыльнулся, уверенный, что без магии это просто глупая девичья стекляшка. Он открыл клетку, грубо перехватил её за локоть и повёл по тёмному коридору в неизвестном направлении. Голые ступни постоянно цепляли что-то острое на полу, врезались в мелкое крошево камней, и идти было практически невозможно. Но, стиснув зубы, Лика упрямо шагала вперёд и изо всех сил старалась не показывать этой боли. Много чести!

Они шли по бесконечному, сырому коридору, где факелы на стенах едва разгоняли вековой мрак. Голые ступни Лики то и дело цепляли острые края камней, а истощённое голодовкой тело сводило судорогами. В желудке пульсировала тупая, изнуряющая боль, но Аделика упрямо двигалась вперёд. Ей нужно было выиграть время, нужно было заставить его говорить.

— Может быть... хотя бы сейчас вы расскажете мне всё? — тихо, с нарочитой покорностью в голосе спросила она, внутренне содрогаясь от собственных слов. — Раз уж мне всё равно осталось недолго... Имею я право знать, ради чего умру?

Ректор резко остановился. Он подозрительно, прищурившись, взглянул на неё сверху вниз, словно выискивая подвох. Лика замерла, изо всех сил изображая безвольную, сломленную жертву. Наконец тщеславие и гордыня перевесили его осторожность. Мужчина глухо усмехнулся и снова потащил её за локоть вперёд, но уже заговорил:

— Что ж, профессор Сальви, пожалуй, ты заслужила это знание. Двенадцать десятин, Лика. Сто двадцать дней древние боги ждут завершения этого круга. Когда-то на границе... один пропущенный удар проклятого мага — и мой великий резерв выгорел дотла. В один миг я, боевой маг первого ранга, стал никем! Пустышкой, калекой, вынужденным заискивать перед министерскими ищейками и управлять чужим величием в этой академии. Ты не представляешь, какая это мука — каждый день видеть силу, которой ты лишён! Но древние тексты... о, они милосердны к тем, кто умеет читать.

Его пальцы сильнее впились в её локоть.

— Ритуал требует двенадцать сильнейших магов. Каждую десятину на алтарь ложится один из них, чтобы истечь кровью под священные песнопения. Каждому этапу — свой маг, своя молитва и своя грань силы, которая переходит ко мне. Ты — двенадцатая, Лика. Твоя смерть замкнёт контур и вернёт мне мою магию, моё величие.

Они свернули в очередной проход, и Лика, едва переставляя ноги, спросила о том, что мучило её с самого начала:

— А Блейк?.. Пропавший адепт? Его ведь тоже искали...

— Блейк? — ректор каркающе рассмеялся, и этот звук эхом разнёсся по подземелью. — Да, он был одиннадцатым. Предпоследним перед тобой. Твой ненаглядный Альдо перерыл всю академию... Я ведь сразу узнал его. Он наивно думал, что хорошо скрылся под личиной скромного профессора, — ректор насмешливо покачал головой. — Искали, искали, но мёртвый камень этих стен надёжно хранит мои секреты. Здесь магия слепа, а поисковики бесполезны.

Лика слушала его, но внезапно её внимание привлекло кое-что другое. Чем ближе они подходили к массивным кованым дверям в конце коридора, тем явственнее она... чувствовала. Сначала это было лёгкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев, затем — знакомое тепло, заструившееся по её иссушённым каналам.

Мёртвый камень оставался позади.

Ректор распахнул тяжёлые двери, и они переступили порог огромной круглой пещеры. Лика едва не задохнулась от хлынувшего в лицо потока... сырой, плотной магии. Конечно! Древний ритуал не мог проводиться в зоне блокировки — для поглощения чужой силы ректору были необходимы открытые, бурлящие магические потоки. Зал буквально искрил от энергии.

И в эту же секунду Лика поняла: это её шанс.

Пока ректор упивался моментом, оглядывая своё жуткое святилище, Лика изо всех сил сжала в окровавленном кулаке кулон-маячок Альдо. Влив в него мощный, отчаянный импульс восстановившейся магии, она заставила артефакт взорваться ответным сигналом. Через открытые потоки зала маячок закричал, пробивая толщу земли, посылая Альдо чёткие, безошибочные координаты: «Здесь! Она здесь, подземелье, алтарь!» Кристалл в руке обжёг ладонь прощальным теплом и затих. Сигнал ушёл.

Лика подняла глаза и похолодела от ужаса. Огромный зал был исписан багровыми, светящимися рунами. По периметру располагались каменные алтари. На первых из них лежали иссушенные, превратившиеся почти в мумии останки тех, с кого ритуал начинался сто дней назад. На последующих — люди ещё слабо, прерывисто дышали, их жизнь угасала. Сердце сжалось, когда она заметила на одиннадцатом алтаре бледное тело адепта Блейка.

Центральный, двенадцатый алтарь пустовал.

— Ну же, Лика, ложись. Не заставляй Тёмного бога ждать, — приказал ректор, доставая длинный ритуальный нож с резной рукоятью. Он потянул её к каменному ложу, абсолютно уверенный, что ведёт послушную, лишённую сил куклу.

​Лика упёрлась босыми