Перепрошит тобой - Жаклин Хайд Страница 54

Когда это происходит, я аккуратно передвигаю ее и вытираю рот. Я поднимаю почти бесчувственное тело и усаживаю себе на колени, устраиваясь среди подушек, мой твердый член торчит между нами.

Отодвинув рыжие пряди волос, я беру ее лицо в ладонь, охватывая затылок и притягивая к своим губам.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — стонет она прямо мне в рот.

Она начинает вращать бедрами, потираясь о мой член, и я вижу звезды.

Я хватаю ее круглую задницу другой рукой, пока она пытается потереться своей распухшей пиздой о меня. В самом воздухе между нами мерцает оранжевый свет, не то чтобы ее смертный взгляд мог его увидеть, и я прижимаюсь к ее входу. Мой член умоляет войти внутрь.

Бернадетт садится на меня верхом, и я наблюдаю, как она медленно опускается, принимая меня. Серебряный шарик моего пирсинга исчезает внутри нее. Ее тело растягивается, пытаясь вместить мою громадину, мышцы влагалища судорожно пульсируют. Волшебная мазь делает свое дело, помогая ей принять всю толщину.

Я сжимаю зубы так сильно, что щелкает челюсть, пока я заполняю ее, растягивая шире, чем считал возможным, а она продолжает облекать мою длину.

Голова Бернадетт запрокидывается со стоном, она содрогается, ее влага обволакивает меня, и между нами проходит волна дикой, животной нужды. Мои мышцы трясутся от напряжения, ведь я лежу под ней неподвижно, пока она сжимается вокруг меня. Желание трахнуть ее так, как я хочу, жестко и безжалостно, почти невыносимо по своей силе.

Она шепчет мое имя, и я закрываю глаза, чтобы не дать ей увидеть магию во мне, когда та поднимается, извиваясь и танцуя вокруг нее. Я чувствую, как на улице собирается буря, в то время как мой жесткий контроль ослабевает, а руки сами хватаются за ее пышную талию.

Она живо отзывается на мое прикосновение, переплетает свои пальцы с моими и подносит руки к своим кремовым, щедрым грудям.

Я сдерживаю стон и сжимаю ее возбужденные, отвердевшие бугорки, от чего у меня во рту вдруг появляется слюна.

— О боже, он такой большой, — хрипло шепчет она и продолжает опускаться на мою длину.

Эти слова посылают волну похоти по всем моим чувствам, и мой твердый член становится еще больше.

Из ее рта вырывается хриплый крик, переходящий в стон наслаждения, и она покачивает соблазнительными бедрами, вращаясь медленными кругами вокруг моего члена, наконец полностью усаживаясь на меня и откидываясь на мои бедра.

Я опускаю взгляд и вижу, что она завороженно разглядывает то, как я в ней поместился. Ее маленькие ладони лежат на круглом животе, надавливая на низ.

Я провожу руками вверх по ее пышному телу, обхватываю ее за талию и неподвижно фиксирую ее над собой, прежде чем начать медленно двигаться. Она восхитительно тесная, ее киска содрогается и трепещет вокруг меня, пока я погружаюсь в нее.

— Святое дерьмо, это так хорошо, — задыхается она.

Ее глаза закрыты, рот приоткрыт, выражение лица обезумевшее от похоти и благоговения, она самое красивое существо, что я когда-либо видел. Ее тело теплое и мягкое, и хотя она мала, ее изгибов более чем достаточно.

Она принимает меня так идеально.

Удавка, которую я держал на своей силе, начинает ослабевать, пока я вбиваюсь в нее резкими, грубыми толчками. В воздухе вокруг нас вспыхивают искры магии, а я вхожу в нее с прямолинейной, грубой решимостью. Звуки шлепков вспотевшей кожи наполняют комнату, прерываемые лишь нашими сдавленными стонами.

Мы движемся как единое целое, пока она сидит верхом на мне, вращая своей пышной задницей.

Ее обнаженные бедра судорожно сжимаются на моих, и я стискиваю зубы, пытаясь сдержать нарастающее ощущение, когда она с криком достигает кульминации. Ее тело бьется в конвульсиях.

И когда ее руки сжимают мои, все еще держащие ее бедра в заложниках, словно ища опоры, это простое прикосновение становится моей погибелью.

Сила закипает за веками, и оранжевый огонь опаляет мой разум, поглощенный яростью желания к ней.

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ



Фрэнк Штейн трахается как бог!

Он немыслимо огромный внутри меня, задевает такие места, до которых не дотягивался ни один мой самый большой игрушечный друг, а пирсинг на головке его члена при каждом движении скользит по точке G, сводя меня с ума.

Мир по краям меркнет, все мое тело объято огнем наслаждения, блаженство растекается по венам.

— О боже, да, — выкрикиваю я, или пытаюсь, но слова выходят бессвязными, пока тело подвергается этой мощной атаке, а я сама плотно зажмуриваюсь, не в силах вынести напор.

С моих губ льются рваные стоны, грудь вздымается от тяжелого дыхания, тело содрогается от переполняющих ощущений. Они пронзают каждую частичку, пока он не прекращает трахать меня, доводя до оргазма.

— Мммх, — я задыхаюсь, когда взгляд падает на его искаженную мукой гримасу, и замечаю, что его глаза светятся глубоким закатным оранжевым.

Мне плевать, кто он такой, лишь бы не останавливался. Эта мысль возникает и исчезает со следующим толчком, от которого пальцы на ногах сводит, а спина выгибается дугой, и я кончаю снова на его горячих, твердых бедрах.

Я хватаю Фрэнка за руки, что держат в плену мою талию, и смотрю прямо в его глаза. Впиваюсь в его запястья, как в спасательный круг, что может удержать меня, иначе просто утону в ощущениях.

Нечленораздельные протесты срываются с губ, когда он внезапно останавливается и отстраняется от меня, а из его груди вырывается низкий рык.

У меня нет времени спрашивать, что задумал Фрэнк, мозг слишком затуманен страстью. Он укладывает меня на гладкие простыни.

Я бросаю взгляд на него, когда он встает на краю кровати. Он тянется к моим бедрам и притягивает к себе.

Легким движением он переворачивает меня на живот. Лицо вжимается в шелковую простыню, а его пальцы впиваются в мои бедра, прежде чем он снова входит в меня, заполняя до предела.

Я впиваюсь в ткань под собой, и крик застревает в горле, когда он выходит на несколько сантиметров и с новой силой входит вновь, с каждым толчком сдвигая меня вперед. Его ритм уверенный, жесткий, собственнический. С каждым движением во мне просыпается волна наслаждения. И вот тут я чувствую это.

Рот открывается в беззвучном крике, а мозг полностью отключается.

Пирсинг на его головке, который сводил меня с ума с самого начала нашей яростной схватки, начинает вибрировать глубоко внутри меня.

У него вибрирующий