Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 52

Глава 61

Мы вернулись в особняк глубоко за полночь. Войдя в дом через черный вход, герцогиня предложила обсудить минувшие события в гостиной.

Я последовала за ней, чувствуя, как дрожат от напряжения колени и пульсирует в висках усталость, смешанная с адреналином.

— Выпьем чаю? — поинтересовалась Марианна.

— Лучше виски! — ответила я, опускаясь в кресло.

Она усмехнулась и кивнула в знак согласия. Когда «успокоительное» было разлито по стаканам, я подняла на неё вопрошающий взгляд.

— Рассказывайте!

Герцогиня взяла бокал, неспешно сделала глоток и лишь после этого заговорила:

— Во всей этой истории с лошадьми у меня был помощник — Филипп Лоук, преданный человек моего покойного мужа. Он ждал меня в условленном месте, когда я отъехала от игорного дома.

Подавшись вперед, я внимательно слушала свою компаньонку, стараясь не пропустить ни слова.

— Какой помощник? — решила уточнить я у Марианны.

— Один старый солдат. Служил в этом доме ещё при герцоге, отлично ладил с лошадьми и разбирался во всех тонкостях хозяйского извоза. Это он помог мне раздобыть вороных коней, самых быстрых, каких только можно было достать по округе. А когда пролетка Дугорда погналась за нами, именно он увёл карету от преследователей.

— Но как? — изумлялась я всё больше и больше.

Герцогиня улыбнулась той самой теплой, загадочной улыбкой, от которой у меня на душе становилось спокойнее.

— Филипп знает в этом городе каждый закоулок, каждую подворотню. Мы свернули к старому кладбищу, а оттуда — в катакомбы. Там есть тайная пещера, где он и спрятал упряжку. Дугорд проехал мимо, даже не притормозив.

Облегченно выдохнув, я, наконец, почувствовала, как напряжение сегодняшней ночи потихоньку отпускает меня. Осталось только разобраться с угрозами Джефри Лартона о моем тюремном заточении, но думаю, это может подождать.

Пора нам, девочкам, и «на боковую»…

Герцогиня, словно подслушав мои мысли, поднялась с кресла.

— Нам нужно отдохнуть, — сказала она уставшим голосом. — Завтра будет тяжелый день.

— Завтра уже сегодня, — заметила я, глядя на часы.

— Тем более.

Она ушла, оставив меня одну в гостиной с догорающими свечами и опустевшим бокалом.

Я поднялась на второй этаж, в свою спальню, скинула наряд Элеоноры прямо на пол и рухнула на кровать. Красный бархат платья выглядел на темных половых досках как разлитая кровь, рисуя перед моим взором устрашающего вида картинки.

Я закрыла глаза, но сон не шёл.

В ушах всё ещё звучали голоса игорного притона, звон разбитого бокала с красным вином, скрип колес старинной кареты, скрывающейся в ночи. Перед глазами стояло лицо Патрика Дугорда, перекошенное от не прикрытой ненависти.

Ворочаясь с боку на бок, сбивая простыни, я вдруг услышала в ночной тишине странный шорох. Сначала я даже подумала на мышей: старый особняк, деревянные перекрытия, да мало ли что скрипит по ночам. Но звук повторился, и я поняла, что он доносится снаружи — со стороны оконной рамы.

Я медленно села на кровати, повернув голову к зашторенному окну. Лунный свет пробивался сквозь щель между портьерами, рисуя на полу узкую полоску света.

Неожиданно мелькнула тень — я даже не успела испугаться. Всё произошло так быстро, что я просто замерла, наблюдая за разворачивающимися перед моим взором событиями.

Окно распахнулось, внося свежую струю ночного влажного воздуха. В проёме появилась мужская фигура: на секунду я даже подумала, что детектив изобрел новый способ «вламываться» ко мне по ночам. Но это был не Рик.

Человек шагнул через оконную раму и уверенно остановился на моем подоконнике. Но что-то пошло не так, когда он решил спрыгнуть в мою комнату: пытаясь одернуть портьеру, чтобы эффектно появиться передо мной, он запутался в сетке для ловли птиц, которую я водрузила пару недель назад, пытаясь поймать одного самонадеянного «павлина».

Дернувшись от неожиданного препятствия, он потерял равновесие и свалился на пол с таким грохотом, словно с крыши упал мешок картошки.

Распластавшись на полу, визитёр предпринял попытку встать, ругаясь сквозь зубы отборным матом. И тут я узнала вломившуюся ко мне личность — Патрик Дугорд, комично дрыгая руками, пытался безуспешно избавиться от несуразной сетки.

Думать было некогда — сработал инстинкт самосохранения: этот субъект уже несколько раз покушался на мою жизнь, а теперь, видимо, решил закончить начатое.

Я схватила с туалетного столика увесистую папку с уликами, тщательно отобранными настоящей Катрин де Ланжерон, и со всей силы огрела бандита по голове. Он дернулся, издал какой-то непонятный хрюкающий звук, неуверенно шагнул в темноту комнаты и рухнул прямёхонько на моё старинное платье.

Пока я в растерянности смотрела на потерявшего сознания мужчину, не зная, что предпринять: попытаться связать его или бежать за помощью, дверца шкафа приоткрылась и из смежных покоев в мои апартаменты нагло прошествовал Рик Нортон.

— У меня что сегодня, День открытых дверей? — напустилась я на детектива, как заметила за его спиной маячившую фигуру Джефри Лартона. — Да нет, скорее уж проходной двор!

— Чем ты его зарезала, Катрин? — удивленно выдохнул следователь, уставившись на открывшуюся перед ним картину, которая очень походила на то, что бедолага лежит ничком в луже собственной крови.

— Ничем! — зло отрезала я и ехидно добавила: — Просто покусала, но так увлеклась, что не заметила, как загрызла!

Нортон всё это время не отводил от меня своих глаз, потом нервно сглотнув, прохрипел:

— Не могла бы ты одеться…

— Да, конечно! Как скажете, дяденька, как скажете, — видимо, я уже находилась на грани истерики, адреналин просто зашкаливал, не давая разумно себя вести. — Во что пожелаете, господа, чтобы я облачилась? Что ж, подобающе случаю, выберу траурный наряд!

Глава 62

Картинно прошествовав между незваных гостей, я распахнула дверцу злополучного шкафа и сняла с плечиков пеньюар из черного кружева, который явно был предназначен не для того, чтобы скрывать женские прелести, а, наоборот, подчеркивать их. Но, накинутый поверх сорочки и нижних юбок, что были сейчас на мне, выглядел вполне «гуманно» относительно мужчин, собравшихся в моей спальне.

Обернувшись в их сторону, я на секунду замерла под перекрестным огнём двух рассерженных взглядов.

Герцог был явно напряжен, я почувствовала это по его развороту головы, по испарине, выступившей на лбу, по пульсирующей жилке на шее. Глаза — тёмные, глубокие, как омут, — впились в меня с такой силой, что я ощущала каждой клеточкой тела его еле сдерживаемую ярость. Он не сказал ни слова, но я словно слышала, о чем он сейчас думает: как ты могла так себя безрассудно вести, вздорная девчонка! Ну, или что-то вроде этого…

Следователь, напротив, не «буравил» меня своими