Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева Страница 52

Это ничего не доказывало. Я семь раз видела, как свет забирал его, и каждый раз убеждала себя, что следующий рассвет всё исправит. Теперь петли не было. Другого утра, способного вернуть нас на помост, тоже.

— Открой глаза.

Он не ответил.

Юна опустилась с другой стороны. Её лицо было покрыто пылью, на рукаве осталась длинная золотая полоса от механизма.

— Он дышит?

Я приложила ладонь к груди Сайласа.

Под пальцами ощущалось слабое движение.

— Да.

Гектор встал над нами, заслоняя от людей. За его спиной город возвращался к жизни: вода с шумом заполняла каналы южного района, открывались двери, жители переходили по восстановленным мостам. Солнечные щиты больше не отражали чёрный свет. Они принимали первые лучи с востока.

— Нужно перенести его с площади, — сказал командир.

— Нет.

— Агата, здесь рушатся пластины.

— Пока он не откроет глаза, я его не отпущу.

Гектор посмотрел вверх. Последние обломки чёрного солнца исчезали, не достигая крыш.

— Тогда мы останемся рядом.

Стражники образовали круг, защищая нас от падающих креплений и растерянной толпы. Юна сняла свой плащ и подложила под голову Сайласа.

Я держала его руку.

Общий знак исчез с кожи, но на ладони сохранился светлый след в форме открытого глаза. Такой же знак проступал у Сайласа на запястье.

— Ты обещал, — сказала я. — Мы договорились увидеть рассвет вместе.

Его пальцы не сжались.

Восточный край неба стал золотым.

Настоящее солнце показалось над пустыней, небольшое и ослепительно яркое. Оно поднималось к горизонту по законам мира, которые Аурем успел забыть. Свет прошёл по башням, крышам, восстановленному рынку и разбитому помосту.

Люди плакали, смеялись и называли друг другу время, словно впервые понимали, что минута способна завершиться и стать прошлым.

Я видела только лицо Сайласа.

Свет коснулся его закрытых век.

Над Ауремом поднимался настоящий рассвет, но Сайлас не открывал глаз.

Глава 12. Первый настоящий рассвет

Глава 12. Первый настоящий рассвет

Я продолжала держать руку Сайласа, пока площадь наполнялась новым светом.

Его пальцы оставались неподвижными. Слабое движение под моей ладонью подтверждало, что он дышит, но этого было мало. После семи казней я не могла доверять одному признаку жизни. Петля приучила ждать следующего утра, когда всё вернётся на место, а теперь никакого возвращения не существовало.

Вокруг нас грохотали падающие крепления. Стражники оттаскивали обломки золотых пластин, люди покидали площадь через открытые проходы, вода шумела в восстановленных каналах. Гектор отдавал распоряжения, Юна отвечала на вопросы тех, кто только что вернулся вместе с южным районом.

Все звуки доходили до меня сквозь плотную тишину.

Настоящее солнце поднималось над пустыней. Лучи скользнули по его вискам, коснулись тёмных чешуек и светлого следа открытого глаза на запястье. Знак вспыхнул один раз и начал гаснуть.

Вместе с ним исчезало что-то ещё.

Тонкая красная нить тянулась от груди Сайласа к камню площади. Она была настолько слабой, что я заметила её лишь в новом свете. Разрубленная связь с ритуалом исчезла, но город всё ещё удерживал последний след его силы, словно не умел существовать без дракона в основании своих стен.

— Нет, — произнесла я. — Мы уже освободили тебя.

Я коснулась знака на его запястье своим.

В памяти отозвался миг разрушения чёрного солнца. Тогда через меня прошли сотни голосов, чужие дни и имена, которые Мерод прятал внутри механизма. Среди них прозвучало одно слово. Оно не принадлежало Руте, городу или приговору. Его произнесла сама сила Сайласа, когда впервые за триста лет вернулась к хозяину.

Я не успела понять его смысл в небе, полном света.

Теперь имя всплыло целиком.

— Саиларен Керн, — сказала я.

Красная нить дрогнула.

Гектор обернулся. Юна замерла рядом с ним, но я не смотрела на них.

— Саиларен Керн, — повторила я, наклонившись к Сайласу. — Ты больше не опора Аурема. Город не имеет права удерживать тебя. Вернись к себе.

Светлый след на его запястье раскрылся.

По площади прошла волна, от которой чёрные плиты потеряли остатки золотых знаков. Красная нить вышла из камня, собралась над грудью Сайласа и вошла в него. Последние линии на башнях погасли. Каналы продолжили течь, солнечные щиты не остановились, дома южного района остались на месте.

Аурем устоял без его силы.

Сайлас вдохнул глубже.

Его пальцы сжали мои.

Я не сразу поверила. Прижала ладонь крепче, боясь, что движение мне привиделось.

Веки Сайласа дрогнули. Он открыл глаза и некоторое время смотрел на небо, словно не узнавал цвет. Потом перевёл взгляд на меня.

— Вы всё-таки нашли способ спорить со смертью, — произнёс он хрипло.

Я рассмеялась и одновременно почувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Это первое, что ты решил сказать?

— Я долго готовил речь для настоящего рассвета. Падение несколько нарушило порядок мыслей.

— Ты невыносим.

— Значит, я действительно жив.

Я наклонилась и обняла его, не спрашивая, позволит ли площадь, город или остатки ритуала. Сайлас поднял руки не сразу. Сначала провёл ладонью по моей спине, словно проверял, не стала ли я ещё одним отражением освобождённого времени, затем прижал к себе.

Вокруг нас люди продолжали двигаться, но никто не вмешался.

— Ты напугал меня, — сказала я ему в плечо.

— Я собирался приземлиться убедительнее.

— Ты собирался принять чёрное солнце в себя.

Его объятие стало слабее.

— На короткое мгновение это казалось самым быстрым выходом.

Я отстранилась настолько, чтобы видеть его лицо.

— Мы договорились больше не выбирать единоличную жертву.

— Поэтому я изменил решение.

— После того как я вмешалась.

— Партнёрство иногда выглядит именно так.

— Тогда привыкай, что я буду вмешиваться часто.

— Уже привык.

Сайлас попытался приподняться. Я поддержала его за плечо. Он сел, оглядел площадь и поднял руку, вызывая привычный красный свет.

На пальцах появились несколько чешуек. Сияние прошло до запястья и погасло.

Он повторил движение. На этот раз ничего не произошло.

— Что случилось? — спросила я.

Сайлас посмотрел на ладонь без тревоги, но с вниманием человека, который впервые изучал собственное тело без цепей.

— Большая часть силы ушла на разрушение солнца и возвращение украденного времени.

— Она восстановится?

— Частично. Возможно.

— А драконий облик?

— Сейчас я чувствую его, но не могу принять полностью.

Я ждала сожаления. Триста лет его силу использовали против него, а теперь свобода пришла вместе с потерей того, что составляло часть