Баллада о зверях и братьях - Морган Готье Страница 51

— Не позволяйте мне отвлечь вас от солнечных ванн, профессор, — складываю руки на груди и вызывающе выставляю бедро в сторону.

— Я как раз думал, не вздремнуть ли мне, раз уж ты так опоздала.

Закатываю глаза:

— Всего на пару минут. Успокойся.

Он вскидывает голову, чтобы взглянуть на меня, и, пробежав по мне взглядом с головы до ног, начинает вставать.

— Ну раз уж ты пришла, у меня есть…

— Что ты знаешь об Орине и Найе? — я избегала этой темы неделями, но больше не могу держать язык за зубами. Есть вероятность, что как вторая сторона этой истории со Связью, он действительно обладает информацией или пониманием, которые помогут мне разобраться в происходящем между нами.

Если его это удивило, виду он не подаёт. Лишь ухмыляется и качает головой, поднимаясь во весь рост, нависая надо мной:

— На самом деле ты хочешь спросить, что я знаю о Связи?

Я приподнимаю бровь, мой интерес возрастает.

— Что ты знаешь о Связи?

Он упирает руки в бока:

— Знаю, что профессор Риггс одержим возможностью увидеть это вживую с того самого момента, как узнал о моей магии тени.

— Из-за магии тени Найи.

Атлас пожимает плечами, совершенно не заинтересованный в этой теме:

— Может, я и не люблю учёбу, но не ускользнуло от меня, что я первый повелитель теней за несколько сотен лет.

— За тысячу, на самом деле.

— Тем более впечатляет, — его голос пропитан сарказмом, пока он тащит деревянную фигуру в человеческий рост к самому дальнему кругу.

— Тебя это не пугает? — я иду за ним, продолжая закидывать вопросами, пока он окончательно не замкнулся.

— Моя магия?

— Нет, — я встаю перед ним, заставляя встретиться со мной взглядом, — Связь.

Он облокачивается локтем на плечо деревянной фигуры и спрашивает:

— А почему меня это должно пугать? Потому что тысячу лет назад светлая магия Целестиала и тёмная магия человека потянулись друг к другу?

— Они были любовниками, — мои щёки вспыхивают, когда его взгляд медленно скользит по мне.

— О, — он мрачно усмехается, — вот что тебя так заводит? Не стоит. Связь касается магической совместимости и не зависит от романтики. Теоретически, Связанными могли бы быть и брат с сестрой. Это никак не взаимосвязано с сексом между носителями магии.

— Верно, — киваю в знак согласия, — но Орин и Найя — единственный задокументированный случай Связи, и они были любовниками.

Атлас склоняется ближе и шепчет:

— Хочешь, чтобы мы стали любовниками, стрэнлис?

— Ни за что, — я морщусь с отвращением, но внутри смущена. — Как ты можешь быть таким спокойным по этому поводу? — быстро меняю тему, чтобы не выдать своих истинных чувств. — Мы первые носители света и тени за долгие века. Они победили короля демонов, который хотел завоевать смертный мир. Это выглядит слишком специфически, чтобы быть простым совпадением.

Он пожимает плечами:

— Кажется, профессор Риггс сказал: «история любит повторяться». Меня это не тревожит. Тебя тоже не должно, — в его голосе звучит завершение, и Атлас пятится назад через круги и указывает на цель: — А теперь, сегодняшнее занятие…

— Профессор Риггс рассказал мне о Ноксе, — это останавливает его как вкопанного, и кажется, будто весь воздух вылетел из комнаты. Даже Никс ахает от моей прямоты.

Раздражён — мягко сказано. В глазах Атласа пылает ярость, но тон остаётся ровным:

— Он слишком много болтает, как по мне.

— Не злись на него, — я тянусь к нему, но убираю руку, прежде чем дотронуться. Он отслеживает мои движения с любопытством, но в его взгляде всё ещё таится неприязнь. — Он думал, что я уже знаю, — шепчу я, и его взгляд смягчается.

Плечи опускаются.

— Есть веская причина, почему я не использую Нокс и не говорю о нём.

— Я знаю, единственный раз, когда ты его применил…

— Трое покончили с собой, — резко перебивает он. — Ещё одна причина не поднимать эту тему, — он разворачивается и направляется к своему столу.

— Я хочу, чтобы ты использовал его на мне.

— Что?! — он разворачивается так, будто я его ударила. Его ошеломлённый взгляд скользит от меня к Никсу. — Она с ума сошла?

Никс хлопает себя по груди:

— А я тут при чём? Как будто я её на это подбил!

Внимание Атласа снова фиксируется на мне, когда он скалится, хмурит брови и подходит ближе:

— Я не буду…

— У меня много страхов, — перебиваю его, хватая за запястье и вижу тревогу в его глазах. — Страхов, которые мне нужно преодолеть.

— Не так, — его голос сломлен, почти умоляющий.

— Неделями ты и твой король говорите мне, что война неизбежна, что Бастиан найдёт способ открыть портал в Подземный мир и выпустить Дрогона. Неделями ты требуешь, чтобы я развивала свою магию до предела. Мы не знаем, какое войско у Дрогона. Что, если среди них есть теневой маг вроде тебя, который овладел Ноксом?

— Ты не понимаешь, о чём просишь, — шепчет он.

— Знаю, что ты боишься, — скольжу своей рукой в его и сжимаю. — Я тоже боюсь. Но если Орин и Найя обладали теми же силами, что и мы, и спасли мир тысячу лет назад, не стоит ли нам хотя бы попытаться подготовиться к тому же?

— Ты знаешь, чем закончилась их история? — тихо спрашивает он.

— Орин пожертвовал собой… — ненавижу думать о том, что случилось с обезумевшей от горя Найей, но Атлас продолжает за меня, когда я замолкаю:

— А Найя обезумела от горя и утопилась.

— Мы не они, Атлас, — я говорю это с величайшей уверенностью, но где-то глубоко внутри меня что-то болезненно тянет, крича, что я ошибаюсь.

— Нет, не они, — рычит он, — но, по какой-то причине, ты хочешь, чтобы мы ими стали!

— Ты сам сказал, мы не любовники, — вырываю свою руку из его ладони, повышая голос в тон ему. — Горе Найи из-за потери Орина и подтолкнуло её к самоубийству. У нас нет таких привязанностей.

Он проводит рукой по волосам и качает головой.

— Не могу.

— Пожалуйста. Хотим мы это признавать или нет, но, похоже, мы нужны друг другу.

Он закатывает глаза:

— Только не говори это с таким восторгом.

— Я серьёзно, — упираю руки в бока, ясно показывая, что не отступлю. — Мы обязаны людям Далерина, которые могут нуждаться в нашей силе, овладеть нашей магией. И если не ради них, то ради самих себя. Разве ты не хочешь освободиться от собственного страха?

Атлас молча идёт к своему столу, и на короткое мгновение мне кажется, что он не станет мне отвечать.

Вдруг он резко разворачивается ко мне:

— Если мы это сделаем, — его голос становится серьёзным, —