Юлия Фирсанова - Божественные головоломки, или Война за любовь Страница 51

— Откуда вы столько знаете!? — непосредственно удивилась Ли.

— Вероятных противников Мира Узла я знать обязан, — коротко объяснил Нрэн.

— А я-то думал, принц диссертацию писать собирается! — будто столь приземленный довод разочаровал его в лучших чувствах, мысленно протянул Элегор.

— Я бы не исключала такой возможности, — откликнулась богиня. — Серьезный научный труд вполне может стать одним из следствий изучения потенциальных противников. Не все ж его высочеству классические трактаты на военную тематику писать, чтобы ты зевотой давился, их одолеть пытаясь! Теперь будешь зевать над другими книгами!

Нрэн говорил, а девушка слушала так вдумчиво и внимательно, буквально ловила каждое слово, не как те дурехи, которые смотрели в рот да глупо кивали, чего бы он не сказал. Нет, она именно вникала в повествование о демонах, и бог невольно заговорил подробнее. С Элией он бы так не смог. Что он мог рассказать ей такого, что неведомо было принцессе, глубоко изучавшей темные расы? Да одной ее полуулыбки и насмешливого блеска в глазах «ну-ну, знаток, какую же чушь ты несешь!?» оказалось бы достаточно, чтобы Нрэн смешался и утратил нить повествования. Но сейчас любой, знавший скупого на слова Бога Войны, мог сходу поставить диагноз: небывалый приступ красноречия.

Под поучительное повествование Бога Войны о быте и нравах ссаофф, а далее почти в полном молчании (разговаривать, перекрикивая шум, быстро надоело), отряд по заданному командиром курсу двигался около четырех часов. Когда день перевалил за половину, тени начали становиться длиннее, один из высланных вперед разведчиков вернулся с радостным известием. Вероятный вход в нору змеедемонов найден!

Двигаясь по его ориентировкам, путешественники вскоре достигли довольно странного места. Трава, как и везде на равнине, росла густо и никаких следов смятия ее ни ногами, ни хвостами не наблюдалось, как не было, на взгляд киалонцев, никаких иных свидетельств присутствия разумных существ. Зато, прямо посреди равнины лежал здоровенный плоский камень нескольких метров в диаметре, почти ровной овальной формы.

— Это обменный камень, — скупым кивком головы Нрэн указал на булыжник. — Мы положим на него медрон как приглашение к разговору.

— А как быстро ссаофф смогут увидеть его и явиться, командир? — заинтересовался Дик, изо всех сил пытаясь демонстрировать радость познания, а не нетерпение в предчувствии скучного периода вынужденного ожидания.

Вечно мятущаяся душа бог изнывала от необходимости ждать. Куда больше ему нравилось действовать стремительно, не прерываясь на паузы для раздумий, так ценимые Леймом. Иногда, да впрочем, нет, скорее частенько, герцогу казалось, что его умный друг слишком много времени проводит, детально анализируя себя, Вселенную и свое место в ней. А уж черный пессимизм, изредка накатывающий на принца, когда он начинал сомневаться во всем, вся и главным образом в своих собственных, даже самых очевидных достоинствах, Элегор совершенно не понимал и считал сущим мучением. Сам-то он никогда так не терзался, предпочитая если уж ругать себя, то за конкретные ошибки и вообще не ругать без толку, а исправлять то, что натворит по мере сил, или, если уж нельзя исправить, намотать на ус промах и не повторять впредь.

Лейм же из самого невинного проступка мог сотворить грандиозный повод для терзаний, коль нахлынуло подходящее настроение! Самое главное, бороться с этим ужасом было практически невозможно! Доводов стороннего, дружеского разума друг не слушал, даже если и слышал. Впрочем, герцог не был бы самим собой, если б не нашел достойного выхода. Когда он считал, что принц достаточно настрадался, то хватал его за шкирку и тащил в кабак, к девочкам, на шахматную олимпиаду, спуск на воду корабля, любоваться восходом, словом, в какое угодно место, способное выбить Лейма из состояния мучительного самокопания, даже (Элегор особенно гордился своей толерантностью) под светлые очи Элии. Любуясь ненаглядной принцессой, приятель мигом забывал про умственную дурь.

Как-то герцог «поплакался» Леди Ведьме на склонность лучшего друга к душевным терзаниям и получил черствый, зато весьма практичный ответ: ничего не попишешь, эта блажь у всех потомков дяди Моувэлля неискоренима. Утешься, у Лейма еще не в самой худшей форме проявляется. Представив и припомнив, чем может заниматься в минуты душевной смуты моральный извращенец Нрэн, Элегор вынужденно согласился с суждениями подруги. Хорошо еще на протяжении всего времени совместного пути с киалонцами Бог Войны был вполне адекватен, во всяком случае, адекватен внешне. Не кидался с мечом на траву и не бредил наяву. Вот сейчас, например, почти доброжелательно ответил на вопрос Дина.

— Ближайший вход в пещеры справа от камня, там должен быть наблюдатель, который вызовет Разговаривающего с Чужаками, владеющего торговым наречием и прошедшего посвящение, долженствующее оградить его от скверны общения с недемонами.

— Хорошо, что у нас с братом есть универсальные амулеты-переводчики, — порадовалась Лиесса и достала из кошелька некрупный, но отличного темно-медового оттенка медрон, — если будет надо, мы и родной язык демонов поймем.

Один из всадников спешился, повинуясь знаку столь же незаметному для посторонних, как и лаз в пещеры змеедемонов. Воин принял из рук лордессы драгоценный камень и торжественно возложил его на указанное место. После чего отошел и отвел коня на некоторое расстояние, туда, где полукругом рассредоточился отряд.

Буквально через несколько ударов сердца в высокой траве у камня поднялся, словно материализовался из сочной растительности, пришедшейся по вкусу всем лошадям, чешуйчатый тип. Он в точности соответствовал четким описаниям бога. Лысое от природы создание было обряжено в нечто вроде комбинезона из кожи ближайших родичей, то есть змей или ящериц, украшенного мелкими желтыми камешками и бусинками. Стараясь быть умеренно вежливыми, Лиесса, Дин и Нрэн покинули седла и сделали несколько шагов к камню.

Змеедемон пробежал взглядом по троим приближающимся визитерам — молоденькой девице, юнцу и зрелому мужчине, перевел взгляд на отряд, оставленный в разумном (по первому знаку подлетят, а стрелами и оттуда достанут) отдалении и прошипел, сжав в кулаке медрон:

— Торговать-с-с?

— Торговать, — неожиданно для Лиессы, согласился Нрэн, положив ладонь на ее плечо, чтобы ненужных слов не сорвалось с язычка девушки, и едва сам не поперхнулся, когда та склонила голову и по-кошачьи, очень нежно потерлась щекой о его руку. Кожа у нее была тончайшим шелком, источающим аромат свежести. Сразу захотелось перевернуть руку, сжать в ладони лицо и попробовать ее кожу, губы на вкус.