Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова Страница 50

Я метнулась к ближайшему окну, схватила и вынула из сумки конспект, спрятала его под мышку и, стараясь дышать ровно, пошла в противоположную сторону.

Профессор не обратила на меня внимания, исчезнув за дверью одного из кабинетов, и я с облегчением выдыхаю, хотя и предпочитаю продолжить свой путь из коридора, пока не успела попасть в настоящие неприятности.

— Валери? — пугает меня голос Адама за спиной. — Почему слоняешься одна по корпусу? Не похоже на тебя. Обычно отсиживаешься где-нибудь.

— Зачем ты туда ходил? — киваю на поворот, за которым скрывается тот самый коридор.

— Поговорить о деде, — пожимает плечами, и в этот момент мы вместе выходим из корпуса во двор. — Она последняя, кто видел его живым, а я его родной внук всё-таки. Могу же я быть обеспокоенным и опечаленным?

— Но ты не скучаешь по нему.

Адам коротко усмехается, и вдруг приобнимает меня за плечи, притянув ближе к себе.

— Скажи: ты следишь за мной? — спрашивает вкрадчиво.

— А ты за мной?

— Я проверяю свою теорию.

— И я имею к ней отношение?

— Только косвенно. За тобой я просто присматриваю ради твоей безопасности.

— Почему тебя волнует моя безопасность?

— Влюбился.

Это признание тонет в звуках работы плотников неподалёку, но для меня оно всё равно прозвучало оглушительно громко.

— Нет, — отвечаю.

— Хочешь, я покажу тебе? — притягивает меня Адам к себе ещё ближе, вынуждая остановиться на месте, и устремляется губами к моим губам.

— Нет, — говорю снова, отстранившись, из-за чего губы Дикого лишь скользнули по моей щеке.

— Потому что в этот раз меня не для чего использовать? — вздёргивает бровь.

А вот и камень в мой огород, который Адам мне «задолжал» после нашей последней встречи.

— Потому что происходящее между нами нужно прекратить.

— Я так понимаю, ты услышала про моих бывшых? Это всё осталось в моём человеческом прошлом, но теперь всё иначе. А про тебя я намеренно говорю несерьёзно, как и не посвящаю в свои размышления и планы. Амалия не должна думать, что я не играюсь с тобой, что я не тот самый легкомысленный Адам, которым был раньше. Она должна думать, что я всё ещё глуп и забочусь только о развлечениях, о девчонках. Я просто сопливый пацан, который пришёл к ней послушать о последних днях Изидора, моего любимого дедули.

Дикий говорит мне это всё с серьёзным видом, но можно ли верить ему?

— Я не хотела рассказывать о Рите, поэтому немного обокрала тебя. Извини.

— Это я понял.

— Как она?

— Я запираю её в своей ванной, обучаю новой жизни. Она будет в порядке.

— Она всё ещё не в себе?

— Это пройдёт. Ничего не ответишь на мою пылкую речь?

— Мне нужно пообедать, пока перемена не закончилась.

— Иди.

Адам отпускает меня, не держа ни словом, ни жестом.

Что-то рвётся внутри меня, подобно хрупкой нити, связывающей нас, когда поворачиваюсь спиной и ухожу. Прочь от его слов, от собственных чувств. Потому что тайно желаю, чтобы он не отпускал.

Глава 43

— Доброй ночи, Тельма, — прощаюсь с гаргулией, покидая крыльцо библиотеки.

— Не стоит сидеть до столь позднего часа, — ворчит каменная стражница в ответ.

Дождь только что закончился, и воздух теперь висит тяжёлый, пропитанный запахом мокрого камня и залежавшейся листвы. Луна прячется за клочковатыми облаками, а фонари во дворе Академии загадочно мерцают.

Я натянула капюшон пальто ниже, стараясь защититься от сырости, хотя ткань уже промокла, пока я шла от Пертинакса в библиотеку два часа назад. Иду тихо, почти бесшумно, как будто боюсь нарушить хрупкое равновесие этого часа.

Спальный корпус смотрит на меня чёрными глазницами окон — все давно спят. Мне идти всего несколько минут, но вдруг встаю, как вкопанная.

Со стороны массивной часовой башни, чей циферблат показывает 01:07, доносятся приглушённые голоса.

Я не обладаю вампирским слухом, но в ночной тишине этот гул разносится ветром по двору, а ещё странное ощущение возможной опасности охватывает меня.

Эта опасность грозит не мне, но... ноги уже несут меня туда. И чем ближе я подхожу, тем отчётливее голоса.

— Тарас, покажи, что там у тебя! — узнаю требовательный и нервный голос Эйко. — Гессий, уходи отсюда!

— Я не уйду без тебя! — спорит он.

— Да, Тарас, — а вот и голос Дастина, — покажи-ка, что там у тебя! Ты поговорить хотел или цирк устроить? Зачем здесь эти двое?

— Мы не знали, что сюда придёт кто-то ещё, — говорит Гессий. — На парное свидание ни я, ни Златовласка ни с кем из вас не договаривались!

— Гессий, иди! — почти рычит Эйко на своего парня.

Прижимаюсь боком к холодной стене часовой башни и чуть выглядываю из-за угла. Четверо образуют треугольник. Гессий и Эйко в одном углу, в другом Дастин с широко расставленными ногами и с руками в карманах, в третьем углу бледный Тарас с лихорадочным блеском в глазах, который будто даже чуть пригнулся, готовый к прыжку.

Одну руку он прячет за спиной, крепко сжимая в ней что-то.

— Я никого не звал, — хмурит брови Тарас. — Уходите оба!

Похоже, Эйко и Гессий снова устроили свидание прямо на улице, а староста решил назначить встречу Дастину для, вероятно, мужского разговора.

— Я не уйду, пока не покажешь, что прячешь за спиной! — кричит Златовласка.

Не видела прежде её настолько яростной и испуганной одновременно. Моя соседка по комнате обычно тихая, хоть и болтливая. Весёлая, не конфликтная... Что происходит?

— Я всегда подозревал, что Дастин Перо не так прост, — Тарас не стесняясь, демонстрирует таки осиновый кол. — Я пришёл поговорить с ним. Пусть знает, что даже если все остальные молчат и трусливо опускают глаза в пол, я не буду бездействовать! Так что уходите, не мешайте нам.

Эйко в ужасе распахнула глаза, а Гессий сделал шаг вперёд и заявил:

— Я надеюсь, это не осина, Тарас. Ты знаешь, закон не одобряет такие методы.

Дастин в злорадном умилении покачал головой, его губы тронула глумливая улыбка.

— Тарас, — произносит Дастин мягко, почти ласково. — Охотник, действующий в одиночку — мёртвый охотник.

Он сделал шаг в сторону, и его тень в свете фонаря