Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач Страница 50

императору. Все, что проносят через эти врата, не уходит дальше дворца. За очень редким исключением. Сомнительно, что император Сириус разрешил бы утащить за пределы резиденции какую-то футболку ради сестры Мишеля. Это непозволительно даже для более знатных особ. Поэтому мне теперь тоже интересно, откуда такая милая вещица оказалась в доме.

– Возможно, это подделка, – совершенно неожиданно подкинул идею молчавший до этого Харлинг.

Я заломила бровь и порадовалась, что не сказала, что вещиц в комнате гораздо больше, чем одна.

– В смысле? Где-то в этом мире появился станок, печатающий изображение на ткани? Зелень говорила, что ваша промышленность безнадежно отстала.

– Расписать мог и человек, – возразил Виктор. – Даже я знаю, что по лекалам из вашего мира иногда наши умельцы шьют одежду. Может, оригиналы никогда и не покидают дворец. Но вот копии, выкройки – очень даже. Так что расписать ткань мог и художник.

Он говорил, а я смотрела… и понимала одно. Пусть Харлинг и старался говорить спокойно, будто бы невзначай, и даже словно в шутку, но вилка в его руке была согнута на пополам.

Он сжимал металл так сильно, что никакие драконьи перчатки не спасали – сплав был раскален, а от этого и мягок, потому и сгибался, как от молотка на наковальне. Не человек, а дуговая сварка!

И видеть это могла только я – сидящая напротив. Седвиг и Стефаниус были заняты содержимым своих тарелок.

А я сверлила Харлинга взглядом, как и он меня.

Глаза в глаза! Долгий поединок – без ответа!

– Мрмяу! – издал Лысяш, неожиданно выныривая из-под стола, но уже возле Виктора.

Его морда оказалась прямо на коленях профессора.

Пока мы сверлили друг друга взглядами, кот свалил со стула и под столом прошмыгнул к Харлингу, чтобы потереться об «электрические» горяченные руки.

От неожиданности раскаленная вилка выпала на стол и упала на салфетку, которая тут же вспыхнула.

– Вот черт! – едва успела опомниться я, хватая ближайший графин и заливая мини-пожар.

Благо в графине оказался сок, а не вино. Салфетка зашипела, оставляя после себя едкий дым и прожженное пятно на столе и скатерти.

– Вероника! – рявкнул Стефаниус, стукая ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. – Я тебе говорил следить за монстром! Даже поужинать спокойно невозможно!

– Но это не… – но не договорила, осеклась, потому что лицо Харлинга сделалось таким…

Нет, не просящим.

Обреченным.

Болезненно обреченным!

И я замолчала.

Иногда лучше промолчать! Чтобы узнать правду позже. Теперь я не сомневалась, что Харлинг расскажет мне все, что скрывал!

Пока все отвлеклись, Лысяш времени даром не терял – лихо сметал всю еду с тарелки Харлинга.

– С ужином не задалось, – выдала я, понимая, что продолжать трапезничать в текущих обстоятельствах невозможно. – Пожалуй, я вернусь в комнату.

Одной рукой я подхватила кота под грудь, второй утащила тарелку с красивой нарезкой из сыра и копченостей. Поужинаю этим.

– Нельзя забирать еду со стола, – донеслось мне в спину от Стефаниуса, и я уже собиралась развернуться, но он махнул рукой. – Хотя иди уже, что с тебя взять. С завтрашнего дня госпожа Грэмми будет обучать тебя этикету, будь добра следовать всем правилам и не бери с собой монстра.

Я кивнула и удалилась.

В любой другой момент меня бы разозлила перспектива уроков с Грэмми, но не сейчас.

Куда больше меня волновал Харлинг.

И что-то подсказывало: не стоит бежать за ним в поисках ответов.

На воре и шапка горит – я была уверена, он сам явится для разъяснений. Вопрос только – как быстро.

Вернувшись в комнату, я наскоро перекусила сыром и копченым балыком, запила все обычной водой. Вскоре в двери постучали, с замиранием сердца я бросилась открывать, но с разочарованием увидела там только Марию.

– Ванная готова, – доложила она.

А я совсем запамятовала об этом.

Выдав Лысяшу строгие инструкции не шкодничать, а вышла в коридор к Марие.

– Веди, – выдала я. – Заодно расскажи, как тут у вас все устроено?

– В доме несколько комнат с удобствами. Личные для господина Станислава, отдельная для госпожи Грэмми. Гостевые на первом этаже – для ваших спутников. И вот здесь – отдельная для вас!

Мария завела меня в одну из многочисленных дверей, приглашая войти внутрь.

Я оглянулась по сторонам, лицезрея небольшое, но светлое помещение с широким окном, закрытое шторкой (благо второй этаж), стены, украшенные плиткой, некое подобие унитаза, зеркало и умывальник, где роль крана выполнял навесной кувшин. И в центре всего великолепия – железная лохань на литых ножках.

А еще тут был камин! Самый натуральный камин с тлеющими углями, от которых шло тепло.

Что ж, наверное, чего-то подобного стоило ожидать в мире, где не изобрели центральное отопление.

Я подошла к лохани, потрогала пальцем воду. Теплая, но уже начинающая сильно остывать.

– Как обычно подогревают воду? – поинтересовалась я.

– На кухне, – отозвалась Мария. – А потом я ношу сюда. Что-то не так?

Она уже начала втягивать шею в плечи, явно ожидая гневных тирад, но я покачала головой.

– Ничего, мне просто стало интересно. Ты можешь идти, я быстро приму ванну и выйду.

А долго бы при такой холодной воде и не вышло, но расстраивать и без того затюканную девчонку я не собралась.

Ополоснуться хватит и пяти минут, а дальше вернусь в комнату.

– Как это могу идти? – не поняла Мэри. – Разве вам не будет нужна помощь?

Я непонимающе склонила голову набок.

– Зачем?

– Вымыть волосы, взбить пенку, потом помочь их расчесать, после помочь с халатом… – Мэри принялась загибать пальцы, но я остановила ее.

– Справлюсь сама. Оставь мне все необходимое, и смогу разобраться.

Судя по лицу, Мария явно не верила в то, что я соображу, что к чему, сама, но просьбу выполнила.

На комоде у умывальника мне оставили стопку чистых полотенец, халат и корзину с какими-то разноцветными баночками.

Стоило девчонке уйти, я принялась за исследования. Как и ожидалось, ничего сложного. Хоть бирок и не нашлось, но я и без помощников разобралась, где шампунь, где мыло, а где ароматный лосьон.

Щедро добавила в лохань из коробочки цветную соль, та тут же окрасила воду в непрозрачный, но приятный глазу сиреневый цвет.

Забравшись в лохань, я зябко поежилась и, не теряя времени, принялась натирать себя мочалкой до красной кожи, чтобы хоть чуточку не так было холодно.

– У тебя же есть магия, – неожиданно раздался знакомый мужской голос. Я выронила мочалку в воду и едва сдержала визг.

Пришлось зажать себе рот рукой, иначе на мой крик сбежалось бы полдома. Окрашенная вода хорошо скрывала от чужих глаз,