Сбежать от огненного лорда - Майарана Мистеру Страница 50

для меня, пожалуй, и правда будет лучше умереть. Как жить с мужчиной, в глазах которого светится недоверие, обвинение в том, чего я не совершала? Как подавить свою обиду на несправедливость? Не думаю, что Шай сможет прикасаться ко мне, если я не докажу, что между нами с Эвином на самом деле ничего не было. Что всё это — представление, довольно реалистичное, выбившее почву у меня из-под ног, заставившее пережить самые ужасные минуты в моей жизни. Бездна!

Запертая здесь, обессиленная, с браслетами, блокирующими магию, на запястьях, я чувствовала себя жалкой. Ничтожной букашкой, на которую наступили, даже не заметив на пути к своей цели. О, представляю, как ликуют сейчас заговорщики! Кажется, я начинала понимать, зачем нужен весь этот фарс. Если меня всё-таки казнят, Шайлар будет раздавлен. Наверняка, найдутся злопыхатели, что будут попрекать его тем, что он даже за женой уследить не мог, куда уж ему контролировать целое княжество…

Внезапно из коридора послышались шаги. К моей камере приближались как минимум двое. Просидев так долго в тишине, нарушаемой лишь падением капель со стены, я начала слышать намного острее. Загремели ключи, вставляемые в замочную скважину. Мгновение — и дверь с тихим скрипом отворилась, заставив меня зажмуриться от яркого света факелов, что освещали коридор.

Проморгавшись, увидела в дверях начальника охраны и Жимшавира. Заглянула им в глаза, ожидая увидеть свой приговор. Рамир выглядел растерянным, если не сказать, убитым. Зато в глазах дворецкого светилось скрытое злорадство и довольство собой. Так и знала, что без него здесь не обошлось!

— Ты-ы! Я убью тебя, тварь! — прошипела, делая шаг в сторону Жимшавира. Тот сразу же спрятался за спину начальника охраны и выкрикнул:

— Вот видишь, Рамир, я же говорил, что у девчонки что-то перемкнуло в голове! Или просто сбросила маску наивной дурочки. А притворялась добренькой!

— Заткнись, Шави, она — всё ещё твоя леди. И пока это так, будь добр, прояви уважение, — начальник охраны бросил острый взгляд на дворецкого, и тот отступил ещё на пару шагов. Рамир же снова повернулся ко мне и сказал. — Мне жаль, леди Ниара, но… Вас приговорили к сожжению на костре. Умоляю, простите. Казир и Айшар рассказали мне о своих подозрениях в том, что это не ваша вина, но мы ни-че-го не смогли сделать.

Внутри меня будто что-то умерло.

— Когда? — едва слышно прошептала я.

— Завтра на рассвете… — голос этого сурового мужчины дрогнул. Отстранённо подумала, что он, пожалуй, единственный, кто сейчас искренне за меня переживал.

— Рамир, а мой муж, он… — помертвевшими губами попыталась облечь в слова то, что беспокоило меня сейчас больше всего. — Могу я с ним поговорить? Пожалуйста!

— Мне жаль, леди Ниара, — сдавленно ответил начальник охраны, — но лорд Навьер отбыл в столицу ещё днём, и я не знаю, когда он вернётся.

Сглотнула и неверяще тряхнула головой. Неужели… Неужели Шайлару НАСТОЛЬКО всё равно, что он даже не будет присутствовать на моей казни?! Из меня будто выпустили весь воздух. Больно… Как же больно, боги!

Молча развернулась и отошла в угол камеры, рухнув на колени. Прислонилась горячим лбом к сырой шершавой стене и закрыла глаза. Слёз не было. Лишь сердце трепыхалось в рваном ритме, а в груди жгло калёным железом. Кричать? Рыдать? А какой смысл? Шайлар ясно дал понять своё отношение к происходящему. А значит, мне остаётся лишь принять то, что уготовано судьбой. Но…

Надеюсь, когда-нибудь, мой муж узнает правду и ему будет хотя бы вполовину так же больно, как мне сейчас…

За спиной тихо скрипнула дверь, ключ повернулся в замке, и я осталась наедине со своими мыслями и разбитой вдребезги надеждой.

***

Время до рассвета прошло как в тумане. Я не спала, но и не бодрствовала. В голове роились тысячи мыслей, перед глазами мелькали картинки недавнего прошлого. И везде был Шайлар. Мой муж, считавший, что я предала его, а на деле… На деле — предавший меня.

Когда открылась дверь в камеру, я выдохнула с облегчением. Пусть всё это уже поскорее закончится, медленно сдыхать от боли, что терзала мою душу — намного хуже. Вошла горничная, имя которой я не помнила, да и неважно оно мне было в эту минуту. Поклонившись, она протянула мне какую-то хламиду и поспешно выскочила за дверь, словно я была опасной преступницей, способной убить её одним прикосновением. Криво ухмыльнулась и натянула на себя грубое льняное платье красного цвета.

Очень символично, демоны их забери! Особенно, вышитые по подолу языки пламени. Отбросила в сторону плащ, который всё это время заменял мне одежду. Попыталась расчесать пальцами спутанные волосы, а потом махнула на это рукой и гордо вскинув подбородок прошла мимо охраны на выход.

Обуви мне не предложили, и в голые ступни впивались мелкие камни и веточки. Старалась не морщиться, чтобы не показывать никому своей слабости. По сторонам тоже не глазела. Для меня сейчас весь мир сузился до огромного костра, сложенного посреди двора.

Мне казалось, что ничто не лишит меня спокойствия, но тут мой взгляд натолкнулся на супруга, что стоял чуть в стороне от живого коридора, вдоль которого меня вели. Попыталась поймать его взгляд, но безуспешно. За спиной Шайлара стояла целая толпа огненных лордов. Подозреваю, что Совет в полном составе. Ну что ж, ожидаемо…

Палач, который заметил мою заминку, подтолкнул меня в спину, заставив ступить на шаткую лестницу. И тут, запоздало на меня нахлынула паника. Я не хотела умирать! Я молода, красива, влюблена… За что?! Почему именно я?!

Дёрнулась, делая шаг назад, но мне не позволили.

Спустя пару мгновений, я стояла, крепко привязанная к деревянному столбу, а под мои ноги скидывали остатки хвороста.

Порывы ветра голодными псами трепали мой ритуальный наряд. Жалили ледяными иглами продрогшее до костей тело. Спутанные волосы, потерявшие свой блеск, развевались за моей спиной, цеплялись за шершавую кору, причиняя дискомфорт. Босые ноги саднило от царапин и заноз.

Обводила взглядом толпу, собравшуюся смотреть показательную казнь, и не верила, что всё это происходит именно со мной.

Меня начинало затапливать отчаяние. Никто, ни одна живая душа не испытывала ко мне сочувствие! В их взглядах я видела осуждение, предвкушение, злорадство…