Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 5

Ричард покряхтел, удобнее устраиваясь в кресле, и начал свой рассказ:

— Твой отец, Дуглас Милтон, был отчаянным игроком, всегда верившим в особый фарт. В ту Ночь Всех Святых он оказался за карточным столом с самим герцогом Лэмбери, который поставил на кон этот особняк. А твой родитель поставил всё, что у него было, и даже то, чего у него не было.

Про этот дом в городе давно ходили нехорошие слухи. Шептались, что из этих стен по ночам доносятся не то стоны, не то скрипы, словно само здание дышит и живет своей жизнью. И тени…

Говорили, что каждую ночь из тумана у реки выползают тёмные бесформенные сгустки и тянутся сюда, будто на зов, растворяясь в стенах особняка…

Полковник замолчал, о чем-то задумавшись, но затем вновь продолжил историю, от которой кровь стыла в жилах…

— Твой отец был одержим заполучить это место. И когда карты легли в его пользу, он даже не обратил внимания на предостерегающие слова своего соперника. Но очевидцы уверяли, что герцог, проиграв особняк, лишь странно улыбнулся, сказав Милтону: «Дом ваш. Надеюсь, вы поладите». После этого он исчез в ночи, и больше его никто в наших краях не видел…

Я провела рукой по холодному дереву подлокотника кресла. Значит, этот дом стал выигрышем в азартной игре у призрачного аристократа. Тогда это объясняет тот факт, что здесь собрано большое количество ценных филигранных предметов интерьера и обихода, которым при должном уходе возможно будет вернуть первоначальный шик.

— Дуглас не считал его проклятым, — продолжил Ричард Брен. — Он считал его особенным, сильным. Говорил, что такой дом должен принадлежать не просто человеку, а тому, кто в состоянии с ним справиться. А потом была твоя свадьба…

На этот раз чужие воспоминания накрыли меня с головой, видимо это являлось для моей предшественницы знаковым моментом. Я закрыла глаза. Свадьба. Катрин восемнадцать лет, а маркизу де Ланжерону — пятьдесят семь. Брак был заключён из соображений долга, титула и, как я теперь понимала, этого самого приданого. Особняк стал свадебным подарком отца, его странным благословением.

Маркиз прожил в этих стенах четыре года, чахнул с каждым днём, словно дом высасывал из него остатки жизни и тихо скончался прошлой осенью, не оставив завещания. Теперь мой пасынок, несмотря на плохую репутацию особняка, жаждет заполучить его в своё пользование так сильно, что устроил настоящую травлю своей молодой мачехи…

Я подняла глаза и встретилась взглядом с полковником. На его лице можно было явственно прочесть не только жалость к бедной девушке, но и суеверный страх, навеянный воспоминаниями.

— Твой отец, Катрин, очень любил тебя. И он верил в судьбу, считая, что этот дом и есть твоя судьба. Теперь ты здесь полноправная хозяйка во всех смыслах этого слова…

Глава 6

Перед уходом полковник пообещал, что уже завтра закажет в агентстве новую прислугу. Затем он с особым видом вручил мне полицейский свисток и предупредил, что приставит к моим дверям достойную охрану, чтобы я могла спокойно пережить предстоящую ночь.

— Если что-то насторожит тебя, свисти! — напутствовал он меня напоследок. — У парадного и черного входа будут дежурить по два гвардейца, и все же сама будь настороже…

Пообещав этому отзывчивому господину быть предельно внимательной, я приготовила на кухне вполне сносный ужин и прошествовала в рабочий кабинет, неся на подносе нарезку из овощей, тарелку с кашей и небольшой чайник с настоящим, правильно заваренным напитком.

Итак, стараниями своих бывших слуг я стала обладательницей шкатулки с фамильными драгоценностями, изъятой у горничной, запасом продовольствия, схороненным кухаркой, и кругленькой суммой денег, сбереженной управляющим и равной его двухгодичному жалованью.

Что ж, неплохо для начала!

Я решила перебрать бумаги на столе покойного хозяина, чтобы отыскать какую-нибудь тетрадь для составления каталога ценностей, имеющихся в этом доме. Будучи дока в этом вопросе, более пяти лет помогая Вилену Кузьмичу вести учет его коллекционных экземпляров, я не могла оставить без внимания ту великолепную коллекцию настоящих произведений искусства, собранную в этом странном месте.

Вдруг на глаза мне попалась папка, куда я не преминула сунуть свой нос. Внутри лежал один-единственный документ на плотной бумаге с вычурным тиснением.

Заголовок гласил: «Дополнительное и безусловное соглашение к брачному контракту между Эдуардом де Ланжероном и Катрин Милтон».

Сердце на секунду замерло от нехорошего предчувствия. Я начала читать, понимая, что предчувствия меня не обманули…

«…в знак вечной верности и уважения к усопшему, оставшийся в живых супруг обязуется соблюсти траур сроком на один полный год со дня кончины первой стороны…»

Это было логично, почти трогательно. Но следующие слова заставили кровь отхлынуть от лица.

«…в течение означенного года траура строжайше запрещается вступать в любые связи, носящие характер прелюбодеяния, либо допускать по отношению к себе знаки внимания, могущие быть истолкованными как таковые…»

Пальцы, державшие документ, похолодели. Я бегло пробежала текст дальше, и у меня перехватило дыхание.

«В случае нарушения вышеизложенного условия, оставшийся в живых супруг немедленно и безоговорочно лишается прав на всё движимое и недвижимое имущество, вне зависимости от того, кем из сторон и в какое время оно было приобретено, унаследовано или даровано…»

Вот оно что?! А я все никак не могла понять, на каком основании пасынок пытается оттяпать у меня этот дом! Ведь особняк являлся именно моим приданым…

Надо срочно изучить все тонкости дела по наследованию имущества в этой реальности.

Хотя…

Если бы в свое время у нас с Виленом Кузьмичом был подписан брачный договор, да ещё с таким дополнением, меня бы это смогло уберечь от самой большой трагедии, произошедшей в моей жизни…

Я вновь мысленно погрузилась в свое прошлое, вспоминая те далекие годы, когда я, молодая вдова, вернулась в московскую квартиру…

* * *

Загородный дом, в котором я оставила под сигнализацией основную часть коллекции Вилена Кузьмича, посещать пока не собиралась из-за тяжести утраты прежней жизни.

Сделав генеральную уборку в квартире, я твердо решила навести порядок и в своих мыслях, чтобы начать жить дальше …

Как по волшебству, на следующий же день позвонила Тамарка. Голос в трубке был звонкий, уверенный, с легкой хрипотцой от сигарет. Мы не виделись с ней все годы моего замужества.

— Катюша, родная! Я всё знаю! Тебе сейчас нельзя быть одной! — и вот она уже здесь, в моей гостиной, пахнущая дорогими духами и с множеством новостей.

Сначала её визиты были спасением. Она приносила пирожные, трещала без умолку, заставляя меня пить горячий крепкий чай. Терпеливо слушала мои тихие обрывочные