Оружие Ада - Элль Рид Страница 5

Раз никто не знает, я и не собираюсь рассказывать. Да я бы и не смог, даже если бы захотел. С тех пор как меня бросила семья, я едва ли произнес больше пары слов.

Я уже собираюсь вернуться к овсянке, отведя взгляд от Тридцать Девятого и его свиты, когда двери в комнату отдыха распахиваются и трое офицеров вваливаются внутрь с новым заключенным в наручниках.

Разговоры мгновенно стихают.

Новую пленницу ведет Офицер Зефир. Должно быть, она настоящая дикарка, раз её конвоирует лично он. Зефир заправляет этим крылом. Он тоже здесь недавно, появился около недели назад. И он явно хочет что-то доказать, потому что он жесткий сукин сын. Он без раздумий пускает в ход мышцы, чтобы подавить драки или осадить любого, кто рискнет огрызнуться.

Выглядит он крайне взвинченным, пока ведет женщину в центр комнаты. Двое охранников остаются у двери.

Эта женщина уже успела «подогнать» тюремную одежду под себя: её топ обрезан и превращен в короткий кроп-топ. Когда она извивается в наручниках, он задирается еще выше, открывая вид на стандартный черный спортивный лифчик. Она также подвернула пояс брюк, так что они сидят низко на бедрах, полностью обнажая подтянутый живот. С моего места в углу её кожа кажется безупречной. Но больше всего внимание привлекают её волосы. Черные, шелковистые… но когда она двигается, под ними вспыхивают яркие цвета, переливаясь в свете люминесцентных ламп. Кажется, нижний слой окрашен во все цвета радуги. Это выглядит необычно и вызывающе. И у меня такое чувство, что она сама такая же дерзкая, как её прическа, судя по проклятиям, которые она бросает в адрес офицера за своей спиной.

Возможно, именно это так взбесило Зефира. У этой женщины явно проблемы с субординацией. Его лицо темнее обычного, а в глазах бушует шторм ярости. Я не люблю, когда он срывается. В гневе он подобен тайфуну, и наказание несут все. Даже если накосячил кто-то один.

Женщина бьется в наручниках, пытаясь повернуться к нему лицом, но он держит её крепко. Дождавшись, когда она перестанет сопротивляться, он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Её верхняя губа дергается в оскале в ответ на его слова, прежде чем он расстегивает наручники. Зефир слегка толкает её в спину и отступает, быстро уходя и бросая пару резких приказов охранникам на постах.

Женщина оглядывает комнату. Почти все продолжают пялиться на неё. Так всегда бывает, когда в нашей популяции появляется кто-то новый. А последнего привозили пару недель назад, так что для нас это событие дня — ведь наши будни настолько однообразны, что сливаются в одно пятно.

Она стоит, выпрямившись, уперев руки в бока.

— Ну и теплый же у вас тут прием, — саркастично бросает она в пустоту зала.

Уайатт реагирует первым. Он спрыгивает со стола и направляется прямо к ней, протягивая руку.

— Уайатт, — представляется он. — Запомни, потому что позже ты будешь выкрикивать это имя.

Она смеется. И руку не жмет. Я вижу, как она оценивает его, склонив голову набок. На мой взгляд, в ней около пяти футов десяти дюймов — макушкой она как раз достает ему до подбородка.

— М-да, пожалуй, пас, — заключает она. — Ты бы за мной не угнался, даже если бы очень постарался, не говоря уже о том, чтобы заставить меня что-то кричать. Разве что инструкции.

Брови Уайатта взлетают вверх, он заметно ощетинивается. Кажется, ему еще никогда не отказывали. Честно говоря, я в этом уверен — за тот месяц, что я за ним наблюдаю, он переспал с половиной заключенных, а вторая половина постоянно вьется вокруг него.

— Я знаю, что делаю, — его ответ звучит слабо, даже я поморщился. По залу проносится смешок — половина столовой всё еще подслушивает их разговор. Впервые я вижу его растерянным и не знающим, что сказать. Интересно.

— Конечно-конечно, большой парень, — слышу я снисхождение в её голосе. — А теперь, если ты не против, я пойду поем. Во время оформления чертовски морят голодом.

Она похлопывает его по груди, проходя мимо, и направляется к раздаче в глубине зала. Уайатт замирает на месте, сузив глаза. Он не привык, когда его игнорируют или отшивают. Через секунду он встряхивается и возвращается к своим, бормоча что-то, что заставляет их снова смеяться.

Я наблюдаю, как она идет по центральному проходу между рядами столов, словно по подиуму. Она не торопясь изучает еду и нагружает поднос. Жизнь вокруг возвращается в привычное русло, все снова едят и болтают, шум опять нарастает.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем завтраке, стараясь заглушить этот гул, как вдруг в паре мест от меня раздается стук подноса. Я никогда ни с кем не сижу, и, к счастью, этот зал достаточно велик, чтобы мы могли рассредоточиться. То, что кто-то вторгся в мое личное пространство, заставляет мои нервы натянуться до предела.

Подняв взгляд, я вижу новую заключенную. Она сидит напротив, но я отчетливо вижу её номер. Девяносто Восемь.

Она удивила меня тем, что не примкнула к какой-нибудь группе. Она кажется из тех уверенных в себе людей, которые могут подойти к любому, кто им приглянулся, и навязать свое общество. Я думал, она станет женской копией Уайатта. Вся её аура кричит о том, что она хочет быть замеченной. И всё же, кажется, заводить друзей она не спешит.

Она начинает жадно поглощать сэндвич с беконом, вытаскивая мясо из одной булки и перекладывая в другую, отбрасывая лишний хлеб. У нее также тарелка с сосисками, яйцами, драниками, тосты и миска овсянки.

По сравнению с другими местами, где я бывал, еда здесь хорошая. На ней не экономят. Но Девяносто Восьмую это, кажется, мало волнует — она просто всасывает еду. Почти не жует, хватая кусок за куском, будто не ела несколько дней. Съедает всё до последней крошки. Даже возвращается к отложенной булке, чтобы вымакать яйца.

Я не из тех, кто судит людей за их привычки, но это просто… интригующе. Она явно в отличной форме, возможно, сжигает много калорий на тренировках.

Когда она проглатывает последний кусок, охранники начинают подавать сигналы к выходу. После завтрака нас разделяют: мы чередуем прогулки, душ и спортзал.

Вставая, она ловит мой взгляд и подносит к губам стакан апельсинового сока. Я замечаю глубокий коричневый оттенок её радужки. Он напоминает мне кленовый сироп: насыщенный, густой, со светлым кольцом по внешнему краю.

Она допивает сок и