Помощница антиквара 2 - Амари Санд Страница 5

— А если опекун даст согласие? — поинтересовалась, уже зная ответ.

— При наличии соответствующих документов и личного присутствия, разумеется, мы рассмотрим вашу просьбу, — ответил он шаблонной фразой.

Выходя из банка, я очень надеялась, что хотя бы дяде повезло сегодня. Без его согласия, деньги мне не дадут. А он должен сначала восстановить бумаги, что тоже наверняка займет время.

К моему возвращению Туров уже был дома. Ссутулившись, он сидел на кухне, свесив голову на грудь. На столе лежала стопка исписанных бланков с печатями.

— Дядя? — позвала его, с порога, оперевшись плечом на притолоку. — У вас получилось?

— Ничего, девка, — пробурчал он, не глядя на меня. — В жандармерии взяли заявление, сказали, разберутся. В магистрате посмотрели на меня как на последнего нищего и отправили с божьей помощью ждать. Знакомые одолжили денег на хлеб. Но кредиторы… — старик тяжело вздохнул. — Узнали про пожар и уже нашли новый адрес, требуют возмещения убытков за товар, который сгорел в лавке. А чем я заплачу? Пылью из-под развалин?

— Мы найдем выход, — попыталась его успокоить, но получилось слишком неубедительно.

— Выход? — Туров горько усмехнулся. — Выход — это работать. А работать без лицензии — прямая дорога в каторгу. Нас просто арестуют при первой же проверке.

Савелий Кузьмич ушел к себе в комнату, а я осталась стоять, безвольно глядя в пустоту. Чувство несправедливости душило. Меня предали в прошлой жизни, подставили в этой, а теперь система, призванная защищать, методично отрезала пути к спасению.

Ну, не может такого быть, чтобы я не нашла выхода! Нельзя сидеть сложа руки.

На следующее утро, когда Туров снова отправился обивать пороги, я потратила монету, оставленную дядей на хлеб, чтобы купить газету с объявлениями. Среди множества предложений взгляд зацепился за скромную строчку: «Требуется секретарь с хорошим почерком и внимательностью. Контора на Выборгской. Оплата ежедневно».

Выборгская улица находилась в бедном районе, далеко от центра. Но ежедневная оплата звучала обнадеживающе.

Я надела строгое платье, спрятала волосы под простой платок, накинула плащ и отправилась по указанному адресу. Контора ютилась в узком переулке, пахнущем дешевой похлебкой и нечистотами. Вывеска выцвела и не читалась, но ветхая дверь конторы поддалась нажиму моментально, впуская меня внутрь.

В небольшой комнате с закопченными стенами из мебели имелся только голый деревянный стол и два стула. Через мутные окна едва пробивался дневной свет, а единственная горящая свеча отбрасывала причудливые пляшущие тени.

Но самое главное — за столом сидел канцлер. Внешне он выглядел обычным клерком в поношенном сюртуке и серой рубашке, цепочкой часов, торчащей из кармана. Но царственная осанка, жесткий взгляд и аура непререкаемой власти выдавали в нем человека, привыкшего повелевать.

Сердце ухнуло в пятки, а в горле моментально пересохло, стоило столкнуться с его холодными глазами. Выходит, объявление о работе, газета, мальчишка разносчик — все звенья одной цепи?

— Я так и знал, что вы придете, Александра Ивановна, — произнес он тем самым низким голосом из видений Клеймора. Дворцовая учтивость исчезла, уступив место холодному расчету. — Мне доложили, что ситуация с документами вашего дяди сложилась крайне неприятная. И с банком, насколько мне известно, возникли проблемы. Для получения денег необходимо согласие опекуна, а им с некоторых пор стал ваш покорный слуга…

— Вы, — выдохнула я, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Это вы устроили пожар. Вы блокируете документы.

— Предположения — опасная вещь, дитя, — Оболенский хищно улыбнулся. — Я же здесь, чтобы предложить работу.

Канцлер неспешно выложил на стол потрепанный свиток, испещренный сложными символами, а рядом — туго набитый кошель, из полуоткрытого горлышка которого тускло поблескивали монеты.

— Переведешь до завтра, получишь еще столько же, — он слегка ткнул пальцем в кошель. — Принесешь текст к обеду. Дяде скажешь, что устроилась на работу и получила аванс. Разумеется, никакой Тайной канцелярии о нашем договоре знать не следует. Отсутствие лицензии меня не интересует

— А если откажусь? — заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Тогда, опасаюсь, что с господином Туровым, может произойти несчастный случай, — взгляд канцлера потяжелел. — Кредиторы у вашего дяди люди серьезные. Могут переборщить, выбивая из него деньги за утраченный товар. Некоторые долги приводят к фатальным результатам. Как, например, графа Георга Витте.

— Что с ним? — меня будто дарило током.

— Граф Витте был заколот сегодня на дуэли, — канцлер медленно откинулся на спинку стула, наслаждаясь эффектом. — Карточные долги, к сожалению, приводят к печальным последствиям. Некрасивая история получилась. Жаль, конечно, графу еще жить и жить. Но аристократы такие вспыльчивые. Чуть что — сразу за шпаги хватаются.

Глава 3

В комнате мгновенно сделалось душно, пламя свечи заколебалось, а мое горло будто сдавили невидимой удавкой. Поганое ощущение, когда совершенно не можешь вздохнуть.

— Подумайте, Александра, на тем, какая хрупкая бывает жизнь у тех, кто выбирает не ту сторону, — Оболенский выдержал паузу, давая ядовитым словам просочиться в сознание. — Ваш так называемый отец допустил грубую ошибку, и поплатился за это. Вы же, уверен, будете вести себя благоразумно. И не допустите оплошностей, из-за которых пострадают те, кто вам дорог.

Я взглянула на свиток и золото, посмотрела на бесстрастное лицо канцлера и, как никогда, остро осознала, что просьбы закончились.

Отказ убьет дядю. Но, если соглашусь — окажусь в рабстве у страшного человека, вырваться из лап которого будет невозможно. Только вот он уже вцепился в меня клещами, не оставляя мне ни выбора, ни права на свободу.

— А как же ограничение лекарей на использование дара? — схватилась за последнюю соломинку.

— Они просто перестраховываются. Уверен, подобные мелочи вас не испугают.

— Перевод будет готов завтра вечером, — прошептала помертвевшими губами.

— Умная девочка, — Оболенский кивнул с довольным видом. — Можешь забрать золото. Ты его честно заработала.

Канцлер поднялся, направляясь ко мне, и остановился так близко, что я невольно вжалась в кресло

— Александра, — его голос зазвучал тише, приобретая вкрадчивую мягкость, от которой по спине пробежали ледяные мурашки. — Надеюсь, ты достаточно благоразумна, чтобы понимать, мои глаза и уши повсюду. Каждое твое слово, произнесенное против нашей договоренности, каждая попытка позвать на помощь Тайную канцелярию станет последней. Держись от Ермакова подальше.

—