Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 5

Он встал в строй. Ладонь к виску.

Учёные зашевелились. Z -134, державший меня на руках, осторожно поднялся. Я повисла у него на руках, обхватив за шею. Он встал ровно, насколько позволяла моя тяжесть, и тоже поднёс свободную руку к виску.

Другие учёные — я видела их номера на нашивках: Z-089, Z-112, X-152 — поднимались со своих мест. Кто-то плакал, кто-то просто стоял, глядя на дверь. Но все встали. Все поднесли руки к вискам.

Все, кроме меня.

Я смотрела на них и не понимала. Что они делают? Зачем?

Но внутри что-то ёкнуло. Что-то важное. Что-то, чего я не умела назвать, но чувствовала кожей.

Они прощались.

С ней. С Ириной. С женщиной, которая спасла меня.

Я дёрнулась на руках у Z -134.

— Тихо, — шепнул он.

Я сползла с его рук. Ноги не держали — они тряслись, подкашивались, но я уцепилась за его комбинезон и встала.

Ровно.

Плечи назад.

И поднесла ладонь к виску.

Как они.

Как в старых записях.

Я не знала, правильно ли делаю. Я просто хотела, чтобы она знала. Чтобы там, за дверью, в красном свете, она видела: я помню. Я благодарна. Я не забуду.

Секунда. Две. Три.

Корабль вздрогнул.

— На взлёт пошли, — сказал пилот — Кирилл, кажется, так его называли. — Всем сесть. Приготовиться к прыжку.

Гром последним опустил руку. Подошёл к двери, прижался к ней ладонью — не кулаком, просто ладонью — и прошептал что-то, чего я не расслышала.

Потом развернулся и пошёл к креслу.

Женщина с сигаретой — Вера, я потом узнаю её имя — села рядом с медицинским отсеком и достала новую сигарету. Не зажгла. Просто крутила в пальцах.

Кирилл сел в пилотское кресло. Рядом с ним устроился тот, чьё лицо менялось — Саша, кажется. Они о чём-то заговорили тихо, но я не слушала.

Z -134 подхватил меня и снова усадил на колени.

— Молодец, — сказал он тихо. — Ты молодец, Z-180.

Я прижалась к нему. В груди всё ещё щипало, но стало чуть теплее.

Корабль дёрнулся сильнее. Нас вжало в кресла — меня в грудь Z-134, его в переборку. Гул стал громче, пронзительнее.

А потом в иллюминаторе я увидела её.

Точка. Маленькая фигурка на фоне разорванной станции. Ирина стояла на обшивке, держась за поручень. Красный свет мигал вокруг неё, и я видела, как к ней тянутся они.

Сущности.

Я никогда не видела их раньше. Только слышала шаги. Только чувствовала их присутствие за стенкой шкафа.

Они были похожи на дым. На туман, который клубится над водой в холодное утро. Только этот туман двигался. Полз. Тянулся к ней со всех сторон.

Они коснулись её.

Ирина дёрнулась. Её тело выгнулось, будто через него пропустили ток. Но она не закричала. Не упала. Просто стояла и смотрела прямо на корабль. Прямо на меня.

Я смотрела в иллюминатор и считала. Раз. Два. Три.

Она улыбнулась.

А потом сущности набросились на неё.

Это было не больно. Не так, как когда бьёшься или падаешь. Это было страшно по-другому. Они не рвали её тело — они входили в неё. Проходили сквозь. Забирали что-то, чего я не видела, но чувствовала.

Её лицо...

Я зажмурилась.

— Не смотри, — сказал Z-134 и закрыл мне глаза ладонью. — Не смотри, маленькая. Не надо.

Но я уже видела. Я запомнила это лицо навсегда. Спокойное. Почти счастливое. Будто она знала, что делает что-то правильное.

Корабль рванул.

Меня вжало в грудь Z-134. Гул стал невыносимым, я зажала уши, но он был везде — в голове, в зубах, в костях. А потом вдруг стало тихо. Абсолютно тихо.

И холодно.

Так холодно, как бывает только когда остаёшься один.

Я открыла глаза. В иллюминаторе была только чернота и редкие звёзды. Станции не было. Ирины не было. Ничего не было.

Только чужие люди вокруг и старик, который держал меня на руках.

Я вдруг вспомнила.

Линда.

Моя кукла. Моя Линда с пуговичными глазами и кривым ртом. Она осталась там. В шкафу. В темноте. Одна.

Я открыла рот, чтобы сказать, но голос не пришёл. Только беззвучный выдох.

И мама.

Мамы нет. Она не пришла. Она осталась там.

Папа.

Папы тоже нет. Он обещал вернуться. Он всегда возвращался. А сейчас не вернулся.

Я задышала часто-часто, как собачка, которую мама показала на экране в одной старой записи. Она смеялась и показывала пальцем: «Смотри, какая смешная!»

Мама.

В груди защипало. Сильно, будто туда залезли и сжимают. Я хотела заплакать, но слёз не было. Кончились. Осталась только пустота и этот щиплющий холод.

— Всё будет хорошо, — сказал Z-134 и погладил меня по голове. Рука у него была тёплая, шершавая, пахла старыми бумагами и чем-то лекарственным. — Всё будет хорошо, Z-180.

Я посмотрела на него. В его глаза — усталые, красные, но добрые. Он не знал. Он не знал, что ничего хорошего не будет. Что мамы нет. Папы нет. Линды нет. Ирины нет. Осталась только я и этот холод.

В ушах шумело. Как вода, когда я специально ныряла в ванну с головой, а мама пугалась и выдёргивала меня. Она смеялась потом, рассказывая папе, а он качал головой и говорил: «Она у нас смелая».

Папа.

Я зажмурилась.

Почему вы меня не взяли?

Я бы спасла вас. Я бы что-то придумала. Я бы вылезла из шкафа раньше, побежала бы за вами, спрятала бы вас. Я бы...

Я не знала, что бы я сделала. Мне было восемь. Я не умела сражаться с сущностями. Я даже куклу спасти не смогла.

— Тихо, тихо, — бормотал Z-134, гладя меня по голове. — Ты в безопасности. Теперь ты в безопасности.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Меня зовут не так, — прошептала я. Голос вернулся. Хриплый, чужой, но вернулся. — Меня зовут... меня зовут...

Я не знала, как меня зовут. У меня никогда не было имени. Только номер. Z-180.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю, маленькая.

Он прижал меня крепче, и я уткнулась носом в его комбинезон. Там пахло старым человеком и чужим домом.

Корабль летел сквозь пустоту.

А я закрыла глаза и попыталась представить, что это просто сон. Что я сейчас проснусь.

Но