Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш Страница 5

Я что-то читала про это, когда была в нашем мире. Но никогда не придавала значения. Думала: «Вот дура! Ты сейчас серьезно? Полюбить того, кто тебя похитил или взял в заложники? Да ты больная! Что тебе еще сказать!»

Но люди, которые так думают, никогда не были в ситуации, когда твоя жизнь в чужих руках. Тогда в глазах жертвы похититель превращается в бога. Бог или боги, если они есть… Они там, далеко. И они тебя не слышат. А он здесь. Рядом. И он решает, жить тебе или умереть, дышать или нет.

Тишина нахлынула мгновенно, давя на уши.

Тело, натянутое как струна, не могло расслабиться. Мышцы свело судорогой, пальцы впились в предплечья, оставляя багровые полосы от ногтей.

Я сползла по стене вниз, на ковер. И только когда стук сердца перестал отдаваться в висках, смогла сделать полный вдох.

За окном была непроглядная ночь.

Ветер бился в стекла, словно пытаясь ворваться внутрь. По подоконнику хлестал дождь. Где-то в глубине дома, далеко в гулких коридорах, хлопнула другая дверь. Этот звук отрезвил меня.

Я не могу здесь остаться. Если он сказал, что не даст развод, значит, я узница. Сегодня ночью — жена, завтра — пленница навсегда.

Решение пришло не как мысль, а как импульс. Бежать. Прямо сейчас.

Я поднялась на ноги.

Колени подгибались, но я заставила себя двигаться. Вместо платья, лежащего на полу белым саваном, я схватила тяжелое бархатное покрывало с кровати. Накинула на плечи, закуталась, пряча подбородок в ткань. На ногах были атласные туфли — неудобные, скользкие, но босиком по камню и грязи я не дойду.

Дверь спальни.

Рука замерла над ручкой. Страх, липкий и холодный, сжал сердце. А если заперто? Если это ловушка?

Глава 6

Я нажала. Механизм щелкнул мягко, податливо. Дверь открылась.

В коридоре горели лишь дежурные кристаллы, отбрасывая длинные, искаженные тени. Портреты предков Лотара смотрели сверху вниз, их нарисованные глаза казались живыми в полумраке.

Я побежала.

Тишина поместья была зловещей. Роскошь пустого холла, мрамор пола, холодный блеск доспехов в нишах — всё это выглядело декорациями к кошмару.

Я, не слыша своих шагов, скользила вниз по лестнице, цепляясь за резные перила рукой, чтобы не упасть.

Коридоры были пустыми. Слишком пустыми для ночи, когда в доме полно гостей и слуг. Обычно здесь дежурят охранники, но сегодня их не было. Словно кто-то отдал приказ: «Не мешать ей».

Я не стала проверять удачу. Я бежала, боясь, что иллюзия рассыплется, если я оглянусь.

Может, слуги заняты уборкой зала? Но тогда куда делась охрана?

Входная дверь. Огромная, дубовая, с тяжелым железным засовом.

Я остановилась перед ней, задыхаясь. Рука потянулась к засову. И в этот момент память ударила вспышкой.

Тот день. Месяц назад.

Темница. Тяжелый замок на двери логова. Последнее препятствие.

Я помню, как чуть не разрыдалась. А потом, обессилевшая, приложила ладонь к холодному металлу в отчаянии. Помню жжение в кончиках пальцев. Короткую, ослепительную искру, проскочившую между мной и железом. Щелчок. Дверь поддалась.

Тогда я списала всё на удачу. На то, что похититель забыл закрыть дверь. Но сейчас, стоя перед дверью, отделяющей меня от свободы, я знала: это была я.

Что-то внутри меня сломало преграду.

Но я не умела пользоваться магией.

Проверки, необходимые для любой дебютантки, за которые мама заплатила огромные деньги целой магической коллегии в надежде на какой-нибудь особый или редкий дар, заявили: с магией у меня всё плохо.

Я приложила ладонь к засову. Не знаю зачем. Молилась, чтобы та же сила отозвалась.

Искра. Прямо из кончиков пальцев. Засов вышел из пазов с тихим скрипом. Словно металл послушался моей дрожи.

Я вытолкнула дверь наружу.

Ночь встретила меня стеной дождя. Холодные капли сразу промочили тонкую сорочку под покрывалом, ледяной ветер едва сбил с ног. Но я не остановилась. Я бежала.

Гравий хрустел под тонкими подошвами нарядных туфель. Ветер рвал покрывало, пытаясь сорвать его, обнажить меня, но я прижимала ткань к себе, как щит. Дорогу я помнила. Каждый поворот тропы, каждый старый дуб, каждый склон холма. Моя память врезала этот путь туда и обратно, как карту выживания.

Атлас роскошных свадебных туфелек, которыми не уставали восхищаться гости, мгновенно промок и раскис, превратившись в тяжелую грязную тряпку. Примерно на втором километре один каблук подвернулся и хрустнул, едва не сломав мне лодыжку. Я споткнулась, больно ударившись коленом о камень.

Секунда колебания. Я оглянулась на темный силуэт поместья вдалеке.

Я сбросила туфли. Оставила их лежать на обочине, среди пучков травы и комьев грязи, которые разбросали кареты гостей. Дальше я бежала босиком.

Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами, которые я даже не замечала. Холод проникал в кости, превращая дыхание в пар, но внутри горел огонь паники. Он не пойдет за мной сразу. Он уверен в своей власти. Он думает, что мне некуда идти.

Но у меня есть дом. У меня есть мама.

Глава 7

Минуты тянулись как часы. Легкие горели, ноги ныли от непривычной нагрузки. Поместье матери возникло из темноты внезапно — знакомый силуэт крыши, свет в окне гостиной, который всегда горел, когда она не спала.

Я подбежала к крыльцу. Через полчаса бега я почти выдохлась.

Я не чувствовала боли в ногах, хотя знала: они наверняка в крови. Холодная грязь забивалась между пальцами, скользила по подошвам, но адреналин глушил любые ощущения.

Я ступала по острым камням и мерзлой земле, не замечая, как режу кожу. Главное — двигаться. Главное — дойти.

Я обрушила мокрый, озябший кулак на дверь. Стук прозвучал глухо, поглощенный шумом ливня.

Тишина.

Секунда.

Вторая.

Внутри загорелся свет. Послышались шаги — тяжелые, уверенные.

— Кто там? — голос Эдгара, дворецкого, пробился сквозь дерево. В нём не было страха, лишь настороженность. Он служил в этом доме дольше, чем я прожила на свете.

Я прижалась лбом к холодной древесине. Силы покидали меня. Я взглянула вниз. Мои ноги были черными от грязи, исцарапанными, чужими. Белые атласные туфли остались там, на дороге, в темноте, ведущей к его дому. Я оставила там невесту. В двери дома стучался уже кто-то другой.

— Я... — выдохнула я, и голос звучал как скрежет камня. Слёзы наконец хлынули, горячие на фоне ледяного дождя. — Это я, Эдгар. Пусти меня... Умоляю...

За дверью повисла пауза. Я слышала, как он возится с замком. Щелчок. Дверь приоткрылась, выпуская полоску теплого желтого