Лаванда для императора 1 - Ксения Никонова Страница 5

Это я бесстыдница? Позвольте!

— Если сомневаетесь в моей невинности, можем пригласить сюда Джину и начать с нее, — я отпустила юбки и сложила руки на груди.

— Мирабелла, прекрати! — раздраженно рявкнул отец. — Ты зачем ее злишь?

— Прошу в круг, лера Тиана, — невозмутимо повторил маг.

— Выполняй, дочь, — неожиданно мягко произнес граф.

Я вновь приподняла юбки и шагнула внутрь сияющего кольца.

— Спрашивайте, — мэтр сделал приглашающий жест.

— Э-э-э, — протянул отец.

— Я спрошу, — мачеха встала передо мной.

Я улыбнулась.

— Тиана Ферани, ты когда-нибудь была с мужчиной?

Была где? В одной комнате? Сидела рядом? Как мне ответить, чтобы магия засчитала правду?

— Уточните вопрос, — подсказал маг, видя мое замешательство.

— Делила ли ты с мужчиной постель? — поморщившись, спросила она.

Не то чтобы… Но в детстве мне частенько приходилось ночевать вместе с сыном конюха на сеновале, чтобы скрыться от гнева мачехи.

— Постель — нет, — покачала я головой.

— Что это значит? Отвечай нормально! — прорвались визгливые нотки в ее голосе. Отец закрыл ладонью глаза. На секунду в комнате повисла неловкая тишина.

— Чтобы получить нормальный ответ, нужно задать нормальный вопрос, — сверкнула я глазами.

— Тиана Ферани, ты девственница? — Мирабелла, сжав кулачки, подступила вплотную к печати.

— Да, — я широко улыбнулась.

— Это правда, — облегченно выдохнул маг. — Можете не переживать, лера мон Фера. Обман исключен.

* * *

Печать на полу погасла, выпуская меня на волю. Мачеха без сил опустилась в кресло, схватила графин с водой, налила себе полный стакан и жадно выпила.

— Ну, слава Богам, — выдохнул отец, — хоть у кого-то в этой семье есть ум и характер.

Мачеха вскинулась обиженно, грохнула хрусталем по столешнице.

— Это ты о ком?

— Закрой рот, Мирабелла, я с тобой поговорю позже. С тобой и с Джиной.

Он перевел взгляд на мага, спросил коротко:

— Для клятвы что-то надо?

— Не-е-ет, — поспешно замотал головой мэтр. — У меня все с собой.

Взор отца обратился ко мне.

— Готова?

Я молча кивнула.

Не хотелось отвлекаться. Было так интересно наблюдать за магом.

Тот суетливо выложил на стол необходимые для ритуала предметы: медный кривой нож, маленькую жаровню на каменной подставке, перо, оправленное в серебро, мешочек с черным порошком и нефритовую ложечку с длинной ручкой.

Щелчком пальцев он зажег огонь под жаровней, высыпал в нее содержимое мешочка, которое тут же начало плавиться, превращаясь в густую вонючую жижу. Затем он взялся за нож.

— Ваши руки, граф, лера.

Я протянула ладонь, мысленно содрогаясь. Стало боязно.

Маг немедленно вцепился в свою добычу, крепко захватил пальцами, не давая шевельнуться. Кончиком ножа больно очертил все линии: жизни, сердца, ума.

Три пореза налились алыми каплями. Маг довольно хмыкнул и перевернул мою ладонь над жаровней. Струйка крови побежала в варево. Зелье вздыбилось, вспенилось, поднялось до самых краев.

Здесь стало ясно, зачем нужна ложечка. Маг ловко перемешал жижу, и та опала. Отложил ложку в сторону.

— Ваша очередь, граф.

Три быстрых росчерка, и алые капли повторили свой путь. Кровь отца родила долгое и бурное кипение. Мэтр так долго работал ложкой, пытаясь осадить пену, что даже взмок.

Наконец, содержимое жаровни налилось багровым оттенком. Маг затушил огонь щелчком пальцев, промокнул лоб не самым свежим платком и обернулся.

— Готово, милорд. Можете ставить подписи.

Я демонстративно заложила руки за спину и произнесла, стараясь казаться спокойной:

— Сначала вы, папенька. Хочу быть уверена, что меня не обманут.

Чего тут стесняться? Сейчас в этой комнате все абсолютно честны и перед собой, и друг перед другом.

К моему удивлению, мачеха мой выпад выдержала молча, а отец посмотрел с неожиданным уважением.

— Ты меня удивила, Тиана, — сказал он.

Резко схватился за перо, обмакнул его в жаровню и вывел размашистую подпись на документе. Бумага от соприкосновения с жижей зашипела и, кажется, прогорела насквозь.

Я дождалась своей очереди, обмакнула перо и начертала в нужном месте свое имя. Вот и все. Теперь пути назад нет. Хотя, у меня его не было изначально.

Лист вспыхнул бесцветным пламенем, обдав всех вокруг жаром, и через секунду осыпался пеплом. Маг шепнул, и пепел разделился на две части, устремившись к нашим порезанным рукам. Едва он коснулся ладони, ту обожгло острой болью, но я лишь закусила губу. Теперь мы оба не сможем нарушить магический договор. Точно. А это значит…

Я свободна! Свободна? Да!

— Я бы хотела отправиться в поместье прямо сейчас, — сообщила я, с любопытством наблюдая, как на коже затягивается рана. Раз, и нет.

— Поезжай, если хочешь, — махнул рукой отец. — Бумаги на собственность тебе привезут на неделе. Мирабелла, — окликнул он мачеху, — вели слугам, чтобы собрали вещи Тианы. Все вещи! — выделил он особо. — И добавь туда пару платьев Джины. Да не жадничай. Не время сейчас для сведения счетов.

Графиня молча вышла из комнаты.

— Могу я взять лошадь?

— Бери все, что необходимо, — отец устало опустился в кресло. — И лошадь, и коляску.

Он потер ладонью глаза. И я впервые осознала, что отец совсем не молод. Немолод, и не слишком здоров. Кажется, вся эта история далась ему тяжело. От дверей кабинета раздался голос мачехи.

— Юлиус, тебе не кажется, что это наглость? Хватит ей и клячи!

— Уймись, женщина. По твоей милости я только что совершил преступление против императора, сам при этом ничего не получив. И я вовсе не горю желанием, чтобы все это было напрасно.

— Но честь моей дочери…

— За «честь» твоей дочери, я взамен отдал другую дочь. Тебе мало, Мирабелла?

— Ты поделом наказан, Юлиус. За грех прелюбодеяния, что совершил, будучи женат на мне.

— Ты знала, что я не люблю тебя, когда настаивала на свадьбе. Если бы мой отец не проигрался твоему, не бывать бы этому браку.

— Ты подлец и всю жизнь был подлецом!

— Скажи мне, женщина, чего ты добиваешься? Тебе хочется, чтобы Тиана сверзилась из седла и убилась по пути в поместье? Кто тогда отправится во дворец? Ты?

Я потихоньку вышла и закрыла дверь. Хватит. С меня точно хватит.

* * *

Через три часа, взволнованная и счастливая, я стояла у парадного входа родового особняка. Рядом был сложен мой небогатый багаж.

Я изрядно нервничала. Успокаивало только то, что граф мон Фера, быть может, и не самый лучший отец, но не дурак. Слово, данное под клятвой, нарушить не рискнет.

Почему-то вспомнилось, как мы давали эту самую клятву. И по спине пробежали испуганные мурашки. Б-р-р-р…

Мне ни с кем не хотелось прощаться. Вещей у меня было немного, так что сборы вышли короткими.

Кухарка, что всегда была добра ко мне, собрала в