Я влюбилась в раба - Карен Смит Страница 5

— Идите за дверь, — прогоняю его. Какой нахал.

Выхожу к нему через двадцать минут, наконец выбрав туфли и завязав волосы в две тугие косы.

— Наконец-то, — бросает он гневно и спускается по лестнице. Спускаюсь за ним, придерживая подол большого платья, чтобы не навернуться.

Он тяжело вздыхает у двери, распахивая её. Смотрит так, будто ждал меня целую вечность.

Я запрыгнула в повозку сама и уселась на своё любимое место.

— Едем! — крикнул Сет извозчику и устроился напротив.

— Зачем ты заплела косы? — допытывается он. — Ещё и так туго.

— Вы теперь и в моде знаток?

— Не знаток, но у тебя красивые волосы, все девушки их распускают.

— Я не все.

— Боишься, что отрежут? Или твоё презрение выглядит лучше, когда лицо натянуто на череп? — он оскалился от собственных слов.

— Вы смеётесь надо мной?

— Ну что ты, как я могу... — продолжает он с плохо скрываемой улыбкой.

— А под платьем у тебя куча кинжалов, — хохотнул он через несколько минут.

— Прекратите.

— Может, тебе не тратить отцовские деньги и брать мешки из-под муки, как раз влезешь.

— Может, вам заткнуться?

— Как грубо.

— Сами виноваты, я же не обсуждаю ваш внешний вид.

— А что с ним не так?

— У приличного человека пуговицы на рубашке должны быть растёгнуты и он не сидит так вальяжно.

— Так я же раб, я могу хоть голым ходить, — поддевает меня. — Куда мне до приличного человека? И, кстати, это не я вчера просил о поцелуях.

Я вспыхнула от возмущения.

— Я просила научить меня целоваться, а не потому что вы мне нравитесь.

— И что же ты не попросила кого-то другого?

— Кого, например?

— Ну тут, согласен, больше некого. Хотя в конюшне есть молодой парень твоего возраста... Правда, от него будет пахнуть навозом...

Я посмотрела на шутника испепеляющим взглядом.

— Мы не будем обсуждать эту тему.

— Отчего же? — усмехнулся Сет. — У нас целый день впереди.

— Разворачивай повозку.

— Нет.

Я встала на ноги и попыталась сделать шаг к двери, но Сет схватил меня за талию и усадил себе на колени.

— Что вы себе позволяете? — пытаюсь убрать его руки, но он держит крепко.

— Помогите! — кричу, но извозчик меня не слышит и не останавливает карету.

— Перестань вырываться, — сопит мне в макушку мужчина и прижимает меня сильнее. Одна рука держит шею, а вторая — живот.

— Вы... Да я...

— Сиди тихо и не рыпайся, — говорит серьёзно.

Предпринимаю новую попытку рвануть к двери, но рука на шее уже давит сильнее, перекрывая мне кислород и запрокидывая шею, так что я вижу его уже не шутливое лицо.

— Договорились, помнишь?

Хриплю в ответ проклятия.

— Я тебя свяжу или уеду без тебя домой.

— Отец... Накажет...

— Учитывая твой скверный характер, он даже спасибо скажет за воспитание.

— Ты раб... Знай своё место... — шиплю на него, и мужчина звереет на глазах.

— Ты совсем зазналась, девочка, — рычит на меня. — Я отвезу тебя к рабам и покажу, чем они занимаются.

Он толкает меня от себя, чтобы я уселась на своё место, и, открыв дверь, меняет адрес.

— Я буду кричать, — выжимаюсь в стенку, когда он достаёт нож.

— Качайся.

— Помогите!

— Громче кричи, — скалится и хватает мою косу, прижимая к ней лезвие.

— Не надо, я их столько времени растила.

— Проси прощения.

Я надуваю ноздри и отворачиваюсь от Сета.

— Я всё расскажу отцу...

— Проси прощения.

— И не подумаю, ты раб...

— Я давал тебе шанс... — говорит он и срезает косы в том месте, где её удерживает специальная резинка.

Кладёт этот кусок волос в семь сантиметров мне на колени. Держусь, чтобы не заплакать.

— Ещё раз назовёшь меня рабом, и срежу вторую косу. Чем больше упрямишься, тем короче стрижка.

Он сел на своё место, а я начала ощупывать волосы. Ровно обрезанные концы расплелись у меня в руках. Я расчесала волосы рукой и распустила вторую косу. Сравнила длину прядей слева и справа и гневно посмотрела на Сета.

— Могу подравнять, — скалится он.

Моя месть будет жестокой.

Я хотела собрать волосы в одну косу, но повозка неожиданно остановилась.

— Приехали, выходи, — приказывает раб.

— Мне нужно заплести косу.

Он тянет меня за руку и почти выталкивает из повозки.

Какое-то незнакомое здание и незнакомый район города, совсем не похожий на те, что мы посещали с отцом.

— Отпусти меня, — пытаюсь вырвать руку, но мужчина закидывает меня на плечо и тащит внутрь.

Пахнет маслом и немного лавандой. Ароматическими свечами.

— Моя рабыня слишком строптивая, покажите ей, как бывает с другими, — говорит Сет кому-то, кто преграждает путь. — Заплачу сколько скажете.

— Ты с ума сошёл? Я не рабыня!

— Вот видите какая, рот ей завяжите, приеду в обед, заберу, — договаривается охранник, ставя меня на ноги и сразу хватает, закрывая мне рот.

— Побудешь здесь пару часов, может, одумаешься. Заодно посмотришь, как люди целуются, — скалится Сет мне в висок и передаёт деньги.

Меня никто не слушал, а потом и вовсе связали руки и ноги, затолкали в рот кляп и повели мелкими шажками в одну из комнат.

Закрытые шторы, одна лампа и постель, на которой лежала полуобнажённая девушка. Меня посадили на стул в углу.

— Девка больно строптивая, клиент хочет, чтобы она посмотрела, какой в борделе. Платит щедро, поэтому расскажи ей про своих мужиков, ну и покажи, — говорит рослый детина, оставляя нас наедине. Я встаю на ноги и пытаюсь упрыгнуть, но работник борделя возвращается с верёвкой и усаживает меня на место, привязывая ещё и к стулу.

— Рот ей не открывай, орать будет, клиента испугает, — бросает мужчина, уходя.

Девушка в нижнем белье и кружевной сорочке смотрит на меня с презрением.

— Если тебя купили в личные рабыни, так пользуйся, — говорит она, укладываясь удобнее. — Хотя очень удивительно, что тебя купили. Фигуры нет, лицо глупое.

Я гневно на неё намычала.

— Да-да, мужики разных любят. Ты, наверное, ещё и девственница, поэтому и купили, любят быть первыми, —