Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон Страница 5

Крепость Винтермоу была тем местом, где всё закончится. Она не рассчитывала уйти оттуда живой. Байрон и Мэри это понимали, хотя и не говорили вслух. Их слёзы и прощальные объятия накануне сказали всё за них.

Её рука задержалась на поверхности стола, касаясь грубой древесины, которую Байрон обработал своими руками. Коренастый мужчина с проседью в тёмных волосах всегда поддерживал её занятия живописью. Он и Мэри отдали ей единственную спальню в доме. Байрон упрямо называл её «художественной студией» и пытался убедить её начать новую жизнь.

Но Кира так и не смогла отпустить прошлое. Она не хотела прожить жизнь, скрывая свою волчью сущность и те тёмные тайны, что тянули её вниз. Должно было быть что-то большее.

Стены были пустыми. Картины, которые она писала, исчезли вместе с гвоздями, на которых они висели, но она помнила каждую из них, каждую сцену, залитую кровью. В углу всё ещё стояла деревянная коробка с красками, и на мгновение она задумалась, не взять ли их с собой. Байрон был так горд, когда вернулся с рынка с набором жестяных тюбиков. Это была его последняя попытка отвлечь её от мести.

Она провела пальцами по краске. Все тюбики были почти нетронуты, кроме красного, смятого и почти пустого. Для мести нужен был один цвет. И, как говорил Байрон, чёрный — не тот.

В итоге она взяла только маленький шёлковый мешочек с монетами. Всё остальное она оставит здесь. Возможно, если ей удастся выжить, однажды она вернётся и снова назовёт этот дом своим.

Тревога грызла её, пока она подкрадывалась к двери. Разозлится ли вампир, что она так задержалась?

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Дом был пуст. Её взгляд скользнул туда, где ещё недавно стояла кровать Байрона и Мэри. Они вынесли её, убрав из дома всё, что могло выдать их присутствие.

Мысль о том, что они не вернутся даже после её ухода, больно сжала грудь. Байрон и Мэри были незарегистрированными оборотнями, и оставаться здесь было слишком опасно. Несмотря на уважение в общине, люди без колебаний донесли бы на них. Слишком велик был соблазн получить иммунитет от кормления, который вампиры давали за такие доносы.

Именно поэтому Кира настояла, чтобы они не оставались и не рисковали ради неё.

— Пообещайте мне, что вы уедете, — умоляла Кира, её голос дрожал, пока она пыталась сдержать слёзы. — Уезжайте куда-нибудь далеко. Я не хочу, чтобы они забрали и вас тоже.

В отличие от людей, которые могли зарабатывать себе на жизнь обычной работой, например земледелием, всем взрослым волкам роли назначал Совет вампиров. Большинство становились донорами и обязаны были каждую неделю являться в дома вампиров, чтобы кормить их. Иногда этим не ограничивалось, и от них требовали и других услуг.

Кира выдохнула через ноздри. Каждый день она была благодарна за то, что двум старым волкам удалось избежать этой участи и что ей самой до сих пор не пришлось пережить кормление вампиром.

Она задержалась ещё на мгновение, пытаясь представить кровать, которая стояла там раньше. Одно из её немногих счастливых воспоминаний было о том, как она играла в прятки под простынями с Мэри и Байроном. Они подыгрывали ей, пока она выглядывала и хихикала, делая вид, что её невозможно найти. Это воспоминание она хранила особенно бережно, пряча его глубоко внутри, подальше от всего остального.

Собравшись, она вышла наружу.

Вампир ждал на заднем крыльце, глядя на любимый сад Байрона.

Её сердце сжалось.

Как он смеет стоять там так, будто владеет этим местом?

Она ненавидела его. Ненавидела его точёное лицо, его властное присутствие, хищную плавность движений, когда он повернулся к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но под этой маской чувствовалось что-то опасное, притягательное, и её тянуло к нему, как мотылька к огню.

Часть её всё ещё надеялась, что он снимет кляп. Челюсть ныла от напряжения, упираясь в него, и, несмотря на все усилия сдержаться, тонкая струйка слюны скользнула из уголка её рта. Она знала, что он это заметил.

— Приятно видеть тебя такой, — сказал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка, — тихой.

Неважно.

Кира бросила на него самый яростный взгляд.

Ублюдок.

Вампир рассмеялся.

— Не смотри так оскорблённо. У меня есть и другие способы заставить тебя молчать.

Кира не хотела знать, какими были эти способы. Она последовала за ним к передней части дома, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Карета ждала их на просёлочной дороге. В неё была запряжена пара лошадей, чёрная шерсть которых блестела так же, как корпус кареты. Она испытала облегчение, увидев, что кучера нет.

По крайней мере, я буду одна во время поездки.

Это дало бы ей короткую передышку от светловолосого вампира, пока карета везла бы их сама. Она неохотно направилась к ней.

Он открыл дверцу и протянул руку, помогая подняться. Она демонстративно проигнорировала этот жест, приподняв бровь. Серьёзно? Теперь он решил играть в рыцаря?

С высоко поднятой головой Кира забралась внутрь и опустилась на мягкое сиденье. Она выдохнула через нос, и напряжение в плечах немного отпустило.

Сердце неприятно сжалось, когда вампир последовал за ней, устроился напротив и вытянул длинные ноги.

Он заметил её выражение лица и спокойно пояснил:

— Карета зачарована. Она поедет сама.

Она продолжала молча смотреть на него, и он усмехнулся:

— Нам не обязательно разговаривать.

Кира отвернулась к окну, молча злясь на него и на кляп, который не давал ей высказать всё, что она о нём думает.

Ублюдок.

Натаниэль не был уверен, чего ожидал, но точно не этого. Он бросил один взгляд на её простую крестьянскую одежду и спокойную манеру держаться и решил, что дело почти сделано. Меньше всего он ожидал, что она укусит его. И не мог не признать, что это его впечатлило.

Он смотрел на Киру, а она упрямо глядела в окно, даже не пытаясь встретиться с ним взглядом, пока карета грохотала по просёлочной дороге.

Он не мог отвести глаз. Она была не просто красивой, в ней чувствовалось что-то большее, почти как стихия, и это притягивало его. У большинства волков кожа была смуглой, но у Киры она была темнее, словно тёплая бронза, будто светящаяся даже в полумраке кареты. Густые каштановые волосы мягкими волнами ложились на плечи, а