Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд Страница 5

Мир вокруг начинает кружиться, и я, к своему ужасу, чувствую, как колени подгибаются. Я, Аделин, принцесса, огненная фурия, которая только что гонялась за женихом с вилами, падаю в обморок. В обморок! Как какая-то треклятая героиня из маминых романов! Позор на НЕ МОИ черные локоны!

Я заваливаюсь вперед, прямо в руки профессора Рейна, и последнее, что вижу, — его ошарашенное лицо и голубые глаза, которые, кажется, светятся даже ярче, чем звезды в ночном небе.

Когда я прихожу в себя, голова гудит, как после папиного праздничного бала, где я однажды выпила слишком много эльфийского вина. Я лежу на чем-то жестком, пахнущем травами, старым деревом и чем-то едким, вроде лечебных зелий. Глаза открывать не хочется — вдруг я все еще в этом кошмаре? Но тихий голос над головой заставляет меня приоткрыть один глаз.

— Она приходит в себя, — говорит тот же бархатный голос, и я вижу профессора Рейна, склонившегося надо мной. Он сидит на краю кушетки, его рубашка слегка помялась, а татуировка на руке, кажется, мерцает в тусклом свете свечи, стоящей на столе. Его лицо выражает смесь беспокойства и любопытства, и я невольно пялюсь на него, пытаясь понять, как человек может быть настолько… идеальным.

Рядом стоит та женщина в очках, и ее взгляд, холодный и острый, как кинжал, буравит меня так, будто я — главный виновник всех бед академии. Она поправляет очки, и я замечаю, что ее губы сжаты в тонкую линию, словно она сдерживает желание отчитать меня прямо сейчас.

— Адептка Эванс, — говорит она холодно, и каждое слово звучит, как удар хлыста, — объясните, что с вами произошло. Вы чуть не сломали себе шею на лестнице, а теперь еще и это… представление. — Она делает паузу, и я почти слышу, как она мысленно добавляет: «И не забудьте про вашу нелепую выходку с профессором».

Я сажусь, чувствуя, как голова кружится, и оглядываюсь. Мы в каком-то кабинете, заставленном книгами, свитками и колбами, от которых исходит слабый запах трав и магии.

На столе горит свеча, ее пламя дрожит, отбрасывая тени на стены, а рядом стоит пузырек с чем-то зеленым и подозрительным, от которого мне сразу хочется держаться подальше. За окном виднеется темный лес, и его ветви, колышущиеся на ветру, кажутся зловещими в этом странном месте. Я трогаю свои волосы — все еще черные, все еще слегка дымятся, будто моя магия не может успокоиться. Прекрасно. Это точно не сон.

— Я… — начинаю я, но голос дрожит, и я злюсь на себя за это. Аделин не дрожит! Аделин швыряет вазы, поджигает гобелены и ест магические контракты! Я выпрямляюсь, пытаясь вернуть себе хоть каплю уверенности.

— Я не Катрин. Я Аделин. Принцесса Аделин из королевства… — я запинаюсь, потому что вдруг понимаю, что не могу точно вспомнить название своего королевства. Как будто кто-то стер его из моей памяти.

— В общем, я не отсюда! Я гналась за кроликом, провалилась в кроличью нору, и теперь я тут, с черными волосами, в этой… — я тычу в свою серую тунику, которая выглядит так, будто ее шили для крестьянской ярмарки, — в этой ужасной одежде!

Глава 9

Профессор Рейн и женщина переглядываются. Она хмурится, ее губы сжимаются еще сильнее, а он, кажется, снова еле сдерживает улыбку. Его голубые глаза блестят, и я не могу понять, то ли он мне верит, то ли считает, что я окончательно спятила.

— Кроличья нора? — повторяет Рейн, и в его голосе столько мягкого сарказма, что я хочу поджечь ему эту идеальную рубашку. — Аделин, вы уверены, что не ударились головой?

— Я не ударялась! — огрызаюсь, чувствуя, как черные искры срываются с моих пальцев и падают на пол, оставляя маленькие дымящиеся пятна. — Я была в своем замке, швыряла стулья, потому что мои родители решили выдать меня замуж за прыщавого коротышку, а потом… — я замолкаю, потому что понимаю, как безумно это звучит. Но отступать некуда. — А потом я провалилась сюда! И мои волосы были золотыми, а не черными, и моя магия была огненной, а не… — я смотрю на свои пальцы, с которых снова сыплются черные искры, — не этой странной штукой!

Женщина в очках вздыхает, поправляя пучок, и смотрит на Рейна так, будто он должен немедленно вызвать стражу или лекаря.

— Ректор, — говорит она, понизив голос, но я все слышу, — возможно, это последствия магического истощения. Или… — она делает паузу, и ее глаза сужаются, — психического расстройства. Адептка Эванс и раньше вела себя странно. Помните инцидент с зачарованным котлом?

— Психического расстройства?! — я вскакиваю с кушетки, и искры сыплются с моих пальцев, как черный фейерверк. — Да я вам сейчас покажу расстройство! Где я? Что это за место? И почему вы зовете меня Катрин?!

Рейн поднимает руку, призывая к тишине, и я, к своему удивлению, замолкаю. Его взгляд спокойный, но в нем есть что-то, от чего я чувствую себя… в безопасности? Нет, Аделин, не смей! Ты не какая-то влюбленная дура, которая тает от одного взгляда! Но он наклоняется чуть ближе, и я чувствую, как его дыхание касается моей щеки. Сердце делает кульбит, и я мысленно проклинаю себя за это.

— Вы в Академии Серебряного Круга, — говорит он, и его голос звучит так, будто он объясняет ребенку, почему небо голубое. — Это учебное заведение для одаренных. Вы — Катрин Эванс, адептка второго года обучения, факультет теневой магии. И, судя по всему, у вас либо магический сбой, либо… — он делает паузу, и его глаза блестят, — вы действительно провалились в кроличью нору.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут замечаю, что женщина в очках смотрит на меня с таким подозрением, будто я вот-вот подожгу весь кабинет. А Рейн… он смотрит на меня с интересом, как на какую-то головоломку, которую ему не терпится разгадать. Его татуировка, кажется, снова мерцает, и я невольно пялюсь на нее, пытаясь разглядеть узоры. Это руны? Или что-то древнее? И почему они светятся?

— Академия? Теневая магия? — шепчу я, оседая обратно на кушетку. — Но я… я же огненная! Мои искры были красными, а не черными! И я принцесса, а не какая-то адептка! У меня был замок, слуги, семья.

Рейн наклоняется еще ближе, и я снова забываю, как дышать. Его глаза, кажется, видят меня насквозь, и я не знаю, хочу ли я спрятаться или броситься в бой.

— Тогда, принцесса