Руководство творческой девчонки по спариванию с оборотнем - Лола Гласс Страница 5

Однако, не думаю, что она будет спешить укусить его.

Не после всего, что мы пережили с моим бывшим.

Грэм снова отложил телефон и сел на пол, просто гладя волчицу, пока минут через десять-пятнадцать кто-то не постучал в его входную дверь.

— Это один из парней, — сказал он моей волчице, когда та зарычала на дверь. — Моих собратьев по стае. Они мне поперек горла стоят, но ребята неплохие.

Она фыркнула, поднялась на все четыре лапы и встряхнулась. Губы Грэма слегка дрогнули.

— Хочешь познакомиться? Его реакция, вероятно, будет еще хуже моей.

Пушинка энергично кивнула.

— Ладно.

Грэм поднялся на ноги. Его пижамные штаны выглядели нелепо, но он не казался в них неуверенным.

Это меня не удивило.

В целом, оборотни довольно уверены в себе. Вероятно, это связано с осознанием того, насколько они привлекательны для человеческих женщин.

Моя волчица пошла к двери впереди него, желая встать между ним и тем, кто был снаружи. Можно было предположить, что она все еще проявляет собственнические чувства по отношению к нему, но я не понимала, почему она должна беспокоиться о его стае.

Грэм распахнул перед ней дверь, и она посмотрела на парня, стоявшего на пороге ее пары.

У него были золотистые волосы и такая же кожа. Он был такого же роста, как Грэм, но одет в баскетбольные шорты и футболку.

Его брови взлетели вверх, когда он увидел меня.

— Блядь. Нико не шутил.

— А он вообще когда-нибудь шутит?

Рука Грэма коснулась бока моей волчицы, и она прижалась к нему чуть сильнее.

— Пушинка, это Итан. Итан, познакомься с волчицей Стеллы.

— Не могу сказать, что я это предвидел.

— Не думаю, что кто-то из нас мог это предвидеть, — согласился Грэм. — Я хочу съездить в квартиру Стеллы, чтобы понять, что можно сделать с ее бизнесом. Ты можешь присмотреть за всем, пока меня не будет?

— Я в любом случае присмотрю, — Итан усмехнулся, но выражение его лица не изменилось. — Удачи, Крекер.

— Спасибо.

Он отсалютовал моей волчице, прежде чем уйти в лес.

Грэм закрыл дверь, взъерошив шерсть на голове волчице настолько, что та фыркнула.

— Дай мне найти штаны, и мы двинем.

Она последовала за ним в его комнату, а затем в гардероб.

Он оглянулся через плечо и посмотрел понимающим взглядом, схватив пару черных спортивных штанов.

— Если ты пытаешься вызвать влечение у своей человеческой части ко мне, могу заверить, это не сработает, если она уже его не испытывает.

Моя волчица фыркнула.

Он спустил пижамные штаны, обнажив идеальную, округлую задницу.

Пушинке не нужно было делать ни черта, чтобы вызвать у меня влечение к нему. Оно уже было, нравилось мне это или нет.

Но… разве он не спал в нижнем белье?

Он натянул боксеры, а затем спортивные штаны. После последовала футболка. Небольшой выбор, висевший в гардеробе, говорил мне, что он носит их нечасто.

Грэм бросил еще несколько комплектов одежды в рюкзак, а затем другую пижаму — на этой были ломтики пиццы — после чего повел волчицу к моему грузовику.

Тот все еще стоял на обочине дороги с работающим двигателем и ключами в замке зажигания.

Грэм открыл пассажирскую дверь для Пушинки, подождал, пока она заберется внутрь, закрыл ее и обошел автомобиль, чтобы сесть со стороны водителя. Теперь он казался куда более спокойным, чем раньше, и прибавил громкость на радио, прежде чем поехать.

Мой телефон завибрировал, на время заглушив музыку, и Грэм бросил на Пушинку любопытный взгляд.

— Думаешь, твоей человеческой части будет не все равно, если я покопаюсь?

Она покачала головой.

Я мысленно закатила глаза.

Конечно, мне было бы не все равно, если бы он копался.

Он взял мой телефон, держа его достаточно низко, чтобы я могла прочитать сообщение волчьими глазами.

Майя: Алло? Ты жива? Тебя волки съели?

Будь я в человеческом облике, я бы скривилась.

Она будет в ярости, когда случайно выдаст свою сущность кому-то из Дикой стаи.

Взгляд Грэма был полон любопытства, он снова посмотрел на меня.

— Так еще одна из твоих подруг знает об оборотнях?

Моя волчица закинула передние лапы на среднюю консоль и положила на нее голову, не отвечая.

По крайней мере, она могла уважать то, что это был секрет Майи.

— Кажется, тебе пришло еще одно сообщение. На этот раз от Джейд. Она спрашивает насчет похода…

Грэм снова взглянул на Пушинку.

— Мне притвориться тобой и отказать ей?

Пушинка даже не моргнула в попытке помочь ему.

Он был сам по себе.

— Я просто оставлю все как есть.

Он положил мой телефон обратно в подстаканник и отъехал от дома.

Подруги обязательно заявятся ко мне, если я не отвечу. За исключением Майи, я, черт возьми, понятия не имела, как они отреагируют, обнаружив мое исчезновение. Или обнаружат великолепного, огромного парня, сидящего в моем доме с огромной волчицей.

Глава 4

Стелла

Грэм, казалось, с каждой минутой все больше привыкал к ситуации. Он постукивал рукой по рулю и покачивал головой в такт моей музыке, время от времени поглаживая Пушинку по голове.

Ей безумно нравилось, как он к ней прикасался, и я не могла винить ее за это.

Я не знала, будет ли это так же легко работать с нашими человеческими формами, потому что ни один из нас не хотел иметь пару.

Парень по телефону не то чтобы намекал, что у нас есть выбор в этом деле, но, несомненно, должен был быть какой-то выход из ситуации. Может, его волк меня отвергнет или что-то в этом роде.

Конечно, отказ был болезненным, даже когда я была инициатором. Это чаще всего убивало того, кому отказывали. Если бы у меня был выбор связать себя узами с Тедди Грэмом или умереть, я бы, очевидно, выбрала связь с парой. Могло быть и хуже.

Поездка прошла довольно быстро, хотя моя волчица не вздремнула ни на минуту. Она бодрствовала и была начеку. Много лет назад мне говорили, что охотящиеся оборотни не спят, так что, думаю, этого следовало ожидать.

Грэм использовал адрес, сохраненный у меня как «дом», чтобы найти мое жилье, и вскоре припарковался перед дуплексом, в котором я жила. Он был на опушке леса, и близость к деревьям немного успокаивала мою волчицу.

Майя жила по соседству, и мы обе были этому рады. Для единственных одиноких волчиц в этой части страны прогулки в парке были не то чтоб приятными.

Одиночество угнетало больше всего на свете. Возможность не быть