Танец смерти - Наоми Лауд Страница 5

Заняв место во главе стола, я бросаю быстрый кивок Диззи, моей правой руке, сигнализируя ей начать встречу. Я стараюсь не отвлекаться, когда она рассказывает о самых неотложных делах, пока, наконец, кое-что из сказанного не привлекает мое внимание, и я вскакиваю со стула, перебивая ее:

— В смысле, вы не знаете? — цежу я.

Диззи бросает на меня настороженный взгляд, но отвечает на мой вопрос спокойным и ровным голосом.

— Я поручила нашим лучшим людям расследовать предполагаемое проникновение к Мерси, но они так ничего и не выяснили. Мы не можем установить, кому принадлежало кольцо.

Она аккуратно кладёт перстень на стол из сандалового дерева — такой же, какой сияет на её мизинце, — и медленно складывает руки, ожидая моего ответа.

Всё было бы просто, носи этот знак только самые доверенные. Как Диззи, сидящая рядом. Она работает на меня с восемнадцати лет, уже целое десятилетие.

Но этот перстень надевает каждый, кто работает на Вэйнглори Медиа, и я едва ли могу вспомнить имена даже тех, кто сидит за этим самым столом.

— Какая, собственно, разница? — вдруг усмехается Маркус, будто пытаясь разрядить обстановку.

Мой взгляд медленно скользит к нему, сидящему несколькими креслами дальше. В комнате поднимается испуганный ропот, но Маркус, похоже, не впечатлён. Осмелев либо от долговечности своего найма, либо оттого, что является дальним родственником по браку.

По правде говоря, я понимаю, почему он решился задать такой вопрос: с какой стати мне заботиться о чём-то, связанном с Мерси? И вправду, мне всё равно.

Но дело в том, что он осмелился произнести это вслух, подрывая мой авторитет.

Я продолжаю сверлить его взглядом, постукивая пальцами по подлокотникам и щелкая кончиком языка по зубам. Улавливаю точный момент, когда он понимает свою ошибку: он буквально съёживается в своём плохо скроенном костюме. Резко поднявшись, я достаю из жилетного кармана любимую перьевую ручку, сбрасывая колпачок.

Маркус либо полный идиот, либо страх приковал его к креслу, потому что он не двигается, пока я не вонзаю острый кончик ручки в его щёку.

О, но теперь? Он вопит, словно банши, глаза округляются от ужаса, а вокруг гремят стулья, отодвигаемых по дорогому паркету, пока остальные бросаются прочь, оставляя нам простор. Пока Маркус всё ещё на месте, я упираюсь носком туфли ему в грудь и силой выдёргиваю ручку из его окровавленного лица.

Его крики превращаются в хриплый, захлёбывающийся звук, когда второй удар вонзается в его сонную артерию. На этот раз, когда я вытаскиваю ручку из его шеи, кровь бьёт фонтаном, заливая моё лицо и костюм. Откинув волосы с глаз, я облизываю губы, чувствуя металлический привкус, и пинком швыряю его тело вместе с креслом на пол.

Выпрямившись, я делаю долгий, успокаивающий вдох. Достав нагрудный платок, аккуратно разворачиваю его и медленно вытираю лицо и шею. Сложив обратно, я возвращаю платок на место и разглаживаю галстук, переводя взгляд на Диззи. Её лицо сурово, но она молчит.

— Мне плевать, кто вломился на территорию Кревкёр, — произношу я с тенью скуки в голосе. — Можешь считать дело закрытым.

Бросив окровавленную ручку на стол, я наблюдаю, как та катится к Диззи. Она останавливает её ладонью. Тишина в библиотеке становится почти осязаемой, когда наши взгляды встречаются, и она ждёт продолжения.

— Почистишь её для меня, ладно?

5

—

ВОЛЬФГАНГ

Диззи облокачивается на моё плечо, её пальцы скользят по чёрной шерсти пальто, пока мы позируем для папарацци у входа в «Вор». Она не улыбается, но отлично знает, под каким углом лучше повернуться к камере, чтобы подчеркнуть свою естественную красоту.

Словно сирена, всплывающая из морских глубин, её чёрные волосы до плеч приглажены гелем, серебро костюма отражает вспышки камер, как жидкая ртуть, а глубокое декольте под пиджаком могло бы завлечь куда больше, чем просто заблудших моряков.

Она идеальный аксессуар для вечернего выхода. Тем более что я пользуюсь им довольно регулярно.

Мы всегда составляли удачную пару для таблоидов.

Но этим наши отношения и ограничиваются. Всего лишь ещё одна иллюзия для людоедов Правитии, вечно жаждущих пустых сплетен, того, что их убаюкает до следующей дозы.

И как истинный Вэйнглори, я с удовольствием буду тем, кто им это поставляет.

Я одаряю толпу напоследок ослепительной улыбкой и веду Диззи внутрь, положив ладонь ей на поясницу. Как бы я ни обожал внимание, сегодня я здесь не для этого.

Уже чуть за полночь, и в заведении — как всегда — аншлаг. «Вор» — один из многих эксклюзивных ночных клубов и ресторанов семьи Воровски, разбросанных по всему городу.

Свет приглушён, пламя свечей играет на бесчисленных лицах, а из-за столиков доносятся пьяный смех и звон бокалов. Публика, похоже, не обращает внимания на полуголых бурлескных акробаток, сидящих на огромных качелях под потолком и лениво раскачивающихся взад-вперёд, с бриллиантами, свисающими с шей и запястий.

Я обшариваю взглядом тёмно-зелёные кабинки в дальнем углу, пока не нахожу Александра. Сегодня его выцепить из толпы несложно: открытая гавайская рубашка выглядит вызывающе и безвкусно по сравнению со стильной публикой вокруг. Я закатываю глаза от этого безобразия. Дресс-код на него, похоже, не распространяется — не с его-то фамилией Воровски.

Повернувшись к Диззи, всё ещё стоящей рядом, я протягиваю ей свою кредитку, зажатую между двумя пальцами:

— Побалуй себя. Сегодня ты заслужила.

Уверен, кровь Маркуса было нелегко отстирать с моего костюма. Да и тело его пришлось куда-то деть. Она чуть заметно усмехается, сохраняя невозмутимое лицо, и забирает карту из моей руки, уходя прочь.

Не обращая внимания на метрдотеля, я неторопливо пересекаю зал — толпа сама собой расступается передо мной. Александр замечает меня, когда я приближаюсь к столику, и его прищуренный взгляд скользит по мне. Усы чуть поднимаются и губы складываются в ленивую ухмылку.

— Блудный сын, — протягивает он, когда я наконец достигаю кабинки. Его взгляд обращается к небольшой компании, сидящей за столом: — Пошли вон.

Они разбегаются, словно мыши, освобождая место за секунды. Я скольжу внутрь, принимаю стакан водки со льдом, который Александр протягивает мне, и медленно делаю глоток. Не мой обычный выбор, но сойдёт.

Мой взгляд задерживается на друге детства, я изучаю его. Он склоняет голову, карие глаза озорно блестят, он ждёт, когда я заговорю; кольцо