Безупречная - Анастасия Аристова Страница 49

кто спасает рыжего кота с дерева и трогает лягушачью икру в озере. Той, кто верит в чудо. У Яна будет шанс. Я спасу его. Даже если это будет стоить мне жизни.

Я открыла профиль Яна. Посмотрела на показатели. Его сердце билось ровно. Он спал.

“Держись,” — мысленно произнесла я, — “еще немного.”

Я активировала джабон. Отец должен отсутствовать в день нашего побега.

“Каир, возможно ли вызвать отца в один из лагерей Спарты, лучше всего который находится подальше? Когда?” — быстро отправила сообщение и сразу удалила его из истории. Ответ пришел через несколько секунд: “Через два дня”.

Я удалила сообщение. Коротко выдохнула. В душе, там, где долгие годы зияла черная пустота, теперь теплился маленький, упрямый огонек. Вера в правильность своих действий. Еще никогда она не казалась мне такой опасной — и такой необходимой.

Глава 28. Два дня спустя

Ян

Дни в «Черном Беркуте» сливались в одно монотонное, серое полотно, растянутое между четырьмя бетонными стенами. Время здесь измерялось не часами, а циклами. Цикл света: тусклая лампочка под потолком гасла на шесть часов, погружая камеру в абсолютную, давящую тьму. Цикл кормления: два раза в сутки в нижний люк двери с грохотом задвигался металлический поднос. На нем — сероватая, липкая каша без вкуса и запаха, пластиковый стакан с мутной жидкостью, которую можно было назвать водой лишь по формальному признаку. Есть это было противно, но голод заставлял глотать комки, опустошая тарелку до дна. Цикл прогулки: раз в день, если “повезет”, дверь открывалась, и можно было выйти во двор.

К генератору тишины я больше не приближался. Во время прогулок за последние дни я ни с кем больше не встретился. Лишь Девятый ходил за мной молчаливой тенью. Я выискивал варианты для побега. Запоминал каждую камеру, каждый патруль. Но план не складывался.

Я вновь бросил взгляд на Девятого — исхудавшего, с воспаленными глазами и ссадинами на груди. Я видел его эти приступы еще три раза, но ко мне они не приходили. Меня это радовало, но не слишком обнадеживало.

Тяжелая дверь лязгнула. Я не обернулся. Я узнал эти шаги. Размеренные, властные, не терпящие возражений. Шаги человека, который привык, что мир прогибается под ним.

Михаил.

— Ну что, Ян, — голос Михаила был спокоен. Я повернулся. В его глазах светился холодный, хищный интерес. — Осваиваешься? Отдыхаешь?

Рядом с ним стояла Эвелин. Ее шаги я не услышал. Руки сложены за спиной, взгляд устремлен вперед — так и не поймешь, что у нее в голове.

— Отдых предполагает смену деятельности, — ответил я ровно. — Здесь деятельность одна — ждать.

Михаил усмехнулся.

— Мудро подмечено, — он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Теперь он стоял так близко, что я чувствовал запах его одеколона — резкий, химический, приторный. — И ты прав. Ты ждал. Мы дали тебе время, — он повел головой, обводя серые стены, генератор, камеры, — время привыкнуть, оценить.

Я молчал. Смотрел на него в упор. Не отводил взгляда — это было единственное, что я мог ему противопоставить на данный момент.

Михаил выдержал паузу — профессионально выверенную, гнетущую. Потом чуть повернул голову, бросил короткий взгляд на Эвелин.

— Эвелин, — распорядился он, не отводя глаз от меня. — После прогулки подготовь его. К предстоящему. Ты знаешь, что делать.

— Да, отец, — ее голос прозвучал сухо.

Я перевел взгляд на Эвелин. Она смотрела прямо перед собой, сквозь меня.

— Я знаю.

Михаил еще раз оценивающе посмотрел на меня — долгим, липким взглядом. Потом развернулся и пошел к выходу. Эвелин — за ним. Ни слова. Ни взгляда.

Дверь лязгнула, отрезая их от двора.

Я остался стоять, глядя на закрытую дверь. Внутри все кипело — злость, бессилие, страх. Но хуже всего было другое.

Она не посмотрела на меня. Ни разу.

“Это маска, — сказал зверь. — Она не могла. Он бы заметил.”

“А вдруг нет? — возразил я. — Вдруг это не маска?”

Я не знал ответа.

Я сжал кулаки и медленно выдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие.

“Подготовь его. К предстоящему”.

Что бы это ни было, я должен быть готов.

Я поднял голову вверх и увидел как белые хлопья снега начали медленно падать. Снег.

Глава 29. Двадцать минут

Эвелин

В кабинет отца я вошла следом за ним и остановилась у двери, сложив руки за спиной. Отец не сел, остался стоять у визора, на котором была открыта карта: на ней среди серых пятен лагерей и черных зон отчуждения, ярко горела красная точка на западе. Спарта-23.

Отец молчал. Долго. Я стояла и ждала.

— Наноботы подавления личности будут готовы через два часа, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Игорь ускорил процесс. Он боится меня. Это хорошо. Страх — отличный мотиватор.

Он повернулся ко мне, и я увидела его лицо. Спокойное. Задумчивое. Почти меланхоличное. Отец в такие моменты был особенно опасен — когда его мысли текли медленно, а голос звучал ровно, без тени эмоций.

— Меня вызывают в Спарту-23 — самый дальний из всех лагерей. Сегодня. Срочно. — Он сделал паузу. Казалось, что я еще больше замерла ожидая дальнейших слов. — Я не могу нарушить приказ.

Я не подала виду. Но внутри начал разгораться холодный, острый огонь надежды. Спарта-23 — это не просто далеко. Это на границе с запретными землями, в горах, где связь работает с перебоями. Это идеально.

— Есть в этом и плюс, — продолжил Михаил. — Я смогу присмотреться к врагу. Возможно мне удастся узнать того кто стоит за теми технологиями, которые использовались при захвате Спарты-1. — Он посмотрел на меня внимательно, изучающе. — Я размышлял, и пришел к выводу, что это точно кто-то из своих. У нелюдей не хватило бы ни мозгов, ни технологий. Кто-то решил протестировать новое оружие таким способом. И ты, права, они решили задеть меня за живое через тебя. — Он продолжал смотреть на меня своим пронизывающим взглядом. Потом молча прошел к столу, сел в кресло. Я видела, как его пальцы коснулись планшета, как он провел по экрану, открывая профиль человека. Ян. Объект 112. — Но есть и минус, — сказал он, и голос его стал жестче. — С объектом 112 тянуть нельзя. Ты, Эвелин, будешь отвечать за