Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай Страница 49

— Нет. Ответы.

Пауза вышла короткой.

Но зал её почувствовал.

Мерден склонил голову.

— На какие вопросы?

Дарен посмотрел на Торна.

— Малый зал. Сейчас. Только свидетели трёх домов, Торн, Ровен, Лиана и Мерден.

Мерден перевёл взгляд на меня.

— Лиана Морр не имеет должности при Совете.

— Имеет знак Вейрхольма, — сказала Астара. — После обряда этого достаточно, чтобы слушать.

— Слушать — да. Решать — нет.

— А я пока и не решаю, — сказала я. — Я задаю неудобные вопросы. Это, как выяснилось, дешевле армии.

Мелисса Хольд опять улыбнулась.

— Мне начинает нравиться эта девушка.

— Мне тоже, — сказал Дарен.

Он сказал это слишком спокойно.

Но я услышала.

Все услышали.

И Мерден услышал лучше всех.

Потому что на миг его глаза стали темнее.

Малый зал находился за боковой галереей, где несколько часов назад Дарен почти признался мне, что не хочет меня терять. Я старалась не вспоминать, как его пальцы касались моей щеки, как близко он был, как мы оба не сделали последний шаг только потому, что в дверь вошёл Ровен с новостью о Виоле.

Очень старалась.

Получалось плохо.

Сейчас в той же галерее стояли стражи. Факелы горели ровно, но их свет казался настороженным. Вейрхольм тоже ждал. Я уже начинала привыкать к мысли, что у крепости есть мнение о происходящем, и, что особенно неприятно, это мнение иногда совпадает с моими худшими подозрениями.

В малом зале было теснее, чем в Совете, но опаснее. Большой зал давал людям возможность прятаться за знаменами, расстоянием, статусом. Здесь стол стоял почти вплотную, и каждый взгляд становился ближе.

Дарен сел во главе.

Я осталась стоять рядом с окном.

Мерден заметил.

— Вам предложить кресло, леди Морр?

— Спасибо. Я постою.

— Не доверяете мебели?

— Людям, которые слишком любезны перед ударом.

Он тихо рассмеялся.

— Вы романтизируете мою скромную роль.

— Нет. Просто наконец-то начинаю понимать вашу настоящую.

Торн разложил на столе документы: перехваченное письмо, копии реестров поставок, договорные листы с печатями Эйрданов, Лиаров и северных управляющих. Элвина тоже привели, хотя он держался у двери, будто надеялся, что если не шевелиться, его никто не втянет в большую политику. Бедный человек явно любил архивы больше, чем живых заговорщиков. Я его понимала.

Ровен вошёл последним.

— Виола в покоях. С ней Сельма и две женщины из дома Норрен. Эдвар ждёт снаружи. Лиара разместили под стражей.

— Хорошо, — сказал Дарен. — Начнём.

Мерден сел, сложив руки на столе.

— Если вы хотите спросить, знал ли я о местонахождении леди Виолы, отвечу сразу: нет.

— Не спешите, — сказала я. — Быстрые ответы часто заучены.

— А медленные?

— Тоже. Но там хотя бы можно увидеть, где человек выбирает ложь.

Торн бросил на меня короткий взгляд.

Возможно, укоризненный.

Возможно, одобрительный.

С северянами вообще было сложно: у них одни и те же брови могли означать пять разных приговоров.

Дарен положил письмо перед Мерденом.

— Это нашли у человека, пытавшегося выйти из крепости через старый ход.

— Я уже слышал.

— Его нашли с дорожной пластиной Лиаров.

— Печально для Лиаров.

— В письме указано ваше имя.

Мерден даже не опустил взгляд.

— «Мерден удержит Совет» — это не доказательство моего участия. Любой мог вписать моё имя, чтобы бросить тень.

— Удобно, — сказала я. — Особенно если заранее знать, что вы скажете именно это.

Он наконец посмотрел на письмо.

— Почерк не мой.

— Мы это знаем, — сказал Торн.

Мерден повернулся к нему.

— Тогда о чём речь?

Торн взял другой лист.

— О том, что за последние семь лет все запросы по усилению охраны Чёрного перевала проходили через вас до передачи князю.

— Я ведал южными связями.

— И все жалобы на слухи о проклятии Вейра среди северных домов тоже проходили через вас.

— Потому что князь поручил мне сглаживать острые углы.

Дарен молчал.

Вот это молчание было страшнее любого вопроса.

Я посмотрела на него. Он сидел неподвижно, но я уже знала, как читать его контроль. Пальцы левой руки лежали на столе ровно. Правая, с печатью, была открыта. Он не прятал её. Не сжимал. Просто позволял всем видеть, что тёмные линии не вспыхивают.

Он учился не быть тем чудовищем, которого им было удобно бояться.

И я вдруг почувствовала гордость.

Нелепую, тёплую, слишком личную.

— Вы много лет были рядом, — сказала я Мердену. — Ближе многих. Не самым главным советником по древним правам, это Торн. Не командиром, это Ровен. Но вы были тем, кто объяснял Совету настроение князя, а князю — страх Совета.

— Очень поэтично.

— Очень удобно. Вы могли чуть преувеличивать в обе стороны. Сказать северным домам, что печать Дарена усиливается чаще, чем было на самом деле. Сказать Дарену, что дома уже почти готовы требовать ограничения его власти. Подбрасывать слухи через Лиаров, подтверждать их осторожными намёками, а потом выглядеть единственным человеком, который умеет держать равновесие.

Мерден улыбнулся.

— Вы видите заговор там, где есть обычная дипломатия.

— Нет. Обычная дипломатия не похищает невесту.

Он поморщился.

— Грубое слово.

— Подберите красивее. Здесь любят красивые слова для грязных решений.

Ровен тихо сказал:

— Мне нравится «увезли без согласия». Звучит почти прилично.

Торн посмотрел на него.

— Ровен.

— Молчу.

— Уже нет.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку.

Нельзя было улыбаться.

Не сейчас.

Но именно такие мелкие живые моменты почему-то удерживали меня от ощущения, что весь мир сузился до ловушки.

Дарен наконец заговорил:

— Почему Виолу привели именно после обряда?

— Вероятно, потому что её нашли после обряда, — ответил Мерден.

— Ложь, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Серебряная ветвь на запястье не вспыхнула.

Жаль.

Было бы эффектно.

— Объясните, — сказал Дарен.

— Если бы Виолу действительно нашли случайно, её привезли бы сначала к Эдвару или к вам. Но её привели сразу в Совет, подготовив обвинение. Она начала с правильной фразы: «Лиана украла моё место». Потом сбилась на подробностях. Значит, её учили не правде, а сцене.

Мерден откинулся на спинку кресла.

— Вы слишком уверены в своём понимании людей.

— Нет. Я уверена в ошибках. Люди, которых заставляют говорить заученное, всегда спотыкаются на том, чего не прожили.

Торн медленно кивнул.

— Это совпадает с её показаниями.

— Уже дала? — спросила я.

— Сельма передала первые слова через служанку Норрен. Виола просит говорить только при брате и при Лиане Морр.

Мерден поднял брови.

— Как трогательно. Сначала обвиняет девушку, потом требует её присутствия. Южные леди быстро меняют привязанности.

— Она требует меня не из привязанности, — сказала я. — А потому что я слышала её шёпот.

Дарен резко посмотрел на меня.

Да.

Пора.

Я вдохнула.

— Она сказала: «Они хотят не твоей смерти. Они хотят, чтобы князь сам