Пепел желания - Клара Рутт Страница 48

Но все же подошел. Она не обернулась.

— Не спится? — спросил Даркхан тихо и сложил руки на каменный край стены. Ветер подхватил его волосы, он подставил лицо навстречу. Хорошо. Это то, что он хотел в поздний час.

— Сны плохие, — ответила Велария, не шелохнувшись… — Мне снится отец. Вот уже месяц — и все зовет куда-то.

Даркхан только кивнул: ему это было знакомо. Он каждую ночь видел кричащую Сейру. Он бы и сейчас ее видел, если бы не… Коварн, которого сегодня он выбрал сам. С высоты он притягивал его еще больше — редкими огнями, очертаниями каменных зданий и запахом сдавшегося зноя. И в том была его главная вина — оставаться здесь, когда ей требовалась помощь. Несмотря на то, что она и не просила вмешиваться.

— Мои сны не лучше, — вдруг признался он. — Там она. Всегда она.

Кулаки сжались, что свело челюсть: не здесь и не той он должен говорить это. Но Велария обернулась. В свете луны ее глаза блестели, а волосы казались прозрачным мерцающим шелком. Даркхан только вздохнул: зря признался, это его бремя. Веларии и без него паршиво.

— Ты любишь ее, — сказала она, и он вздрогнул: никому и никогда он не говорил таких слов, но сейчас они не вызвали в нем отторжения. — Я знала. С первого дня знала. И все равно пошла на эту сделку.

— Был ли выбор? — возразил он. — Ты повиновалась воле отца и исполнила долг перед домом.

— Теперь ничего этого нет, — ее голос сорвался. — Ни отца, ни дома, ни даже права на месть.

Даркхан подошел ближе, и она не отстранилась. Посмотрела только внимательно, как будто искала ответы в нем, а Даркхану казалось это странным: они впервые не были ни врагами, ни союзниками поневоле — двумя потерянными людьми во тьме одинокой ночи.

— У тебя есть ты, — сказал он твердо. — Это уже немало.

Она не отвела взгляда. Наоборот, застыла на несколько мгновений и будто изучала его лицо на предмет фальши. А он не сказал ничего лишнего — только то, что видел. И не пообещал ничего несбыточного из того, что бы мог дать.

Она выдохнула, оборачиваясь к звездам и открывая ночному воздуху бледное лицо:

— Иди спать, Даркхан. Завтра будет трудный день. Снова. С Главного Котлована уходит руда, это надо проверить.

— Будь здесь, Велария. Я поеду один, нечего тебе там делать.

На что девушка лишь загадочно улыбнулась.

* * *

Айла смотрела на огонь. Языки пламени отражались в ее серых глазах и оттеняли смуглую кожу. Шрам на лице, казалось, светился. Она откинула пепельные пряди, вздохнула и, подняв на меня взгляд, тихо сказала:

— Змеи притихли, не слышу их движения. Ночью даже особенно тихо.

— Основная угроза изнутри, — откликнулась Мираэль. Ее мягкий голос совсем не сочетался со словами, которые она произносила. — Я видела, как к Лисандре идут на поклон десятки талгаарцев. Не только из Хрустальных Рощ. Она копит силы на берегу Искара, перекрывает ход копейским лодкам и повозкам, хочет втянуть в войну Медные Копи.

Я кивнула: ожидала, что так будет. Торговля с Даркханом едва наладилась, но диверсии Лисандры не давали ни получить прибыль, ни купить товар. Она перекрыла все поставки.

— Она грабит их медь и оружие, — продолжала Мираэль, слившись с тенью раскидистых монстер на берегу дикого озера, где по-прежнему были расставлены ловушки на змей. — От вашего лица, владычица. — Она глянула с беспокойством. — Некоторых торговцев убивает или берет в плен. Она разжигает войну, которую мы только что прекратили.

Девушка вынырнула из тени и с грацией лебедя опустилась рядом с Айлой. Костер продолжал мерно гореть, темные силуэты деревьев едва заметно подрагивали. Мы вышли сюда в ночи, чтобы проверить реакцию змей на мое присутствие: Мираэль предполагала, что покушение может повториться. Но для этого я должна была остаться одна.

Под немой укор Торна мы оставили охрану в саду Разбитых зеркал и изображали дружескую вылазку на берегу озера: поставили палатку, разожгли костер и пили травяные отвары с кусочками манго. Я была напряжена: слишком искусственно это выглядело, слишком фальшиво. Хотя бы потому, что у меня никогда не было подруг.

— Даркхан не купится, — ответила я и отпила. По телу разлилась горячая сладость. — Ему это ни к чему, нам проще временно прекратить торговлю.

— Печной черт импульсивен! — огрызнулась Айла. — Вы сами знаете, что им руководит кипящая медь в его венах! Вспомните Кэдана! Вспомните, как он обращался с рудокопами…

Я внимательно посмотрела на речную волчицу. С виду невозмутимая, внутри она хранила боль и обиду на Даркхана. Она и прежде ненавидела копейцев, но, потеряв возлюбленного, стала еще более категоричной в их отношении.

— Прошло шесть лет, — тихо сказала я. — Ты все еще… не отпустила?

— Пока он жив, не успокоюсь! — рыкнула Айла. Я покачала головой:

— Значит, и меня не простила…

Девушка выпрямилась, захлопала глазами и начала оправдываться:

— Нет вашей вины, владычица…

— Я допустила это, Даркхан защищал свой рудник. Я виновата больше и потому прошу твоего прощения.

Щеки Айлы стали пунцовыми, она пробормотала что-то невнятное, но тут же распахнула глаза и устремилась на вмиг поднявшееся пламя. В прозрачных языках возникло лицо Кэдана — ее погибшего возлюбленного, главу разведки Медных Копей, с кем они несли один и тот же долг по разные стороны баррикад. Трагическая случайность разлучила их навек, но сейчас он ей улыбался.

— Кэдан… — прошептала девушка и, упав на колени, протянула к нему руки. Но огонь обжег, и она отпрянула. Лицо на трепещущих языках подрагивало.

— Иллюзии опасны, они обжигают душу, но все же иногда могут исцелять, — так же мягко ответила Мираэль, рассыпая в пламя мерцающую пыльцу. — Но только на миг я могу дать тебе это исцеление.

Кэдан светился глазами, а не только уголками губ, и Айла припала к нему, как завороженная: таким она его помнила. Таким она его любила.

— Ты строишь иллюзии прошлого? — спросила я у зеркальщицы.

— Я… — начала она и тут же задумалась. Собралась с мыслями и продолжила с грустной улыбкой. — В моменты одиночества я пытаюсь вспомнить лица своих родителей, и это не выходит. Тогда я смотрю на огонь, и он отзывается. Образы расплывчаты, но я их… чувствую. Как тогда, в детстве. Когда вы меня нашли.

Во мне что-то шелохнулось. Я никогда не думала, что терзает моих подопечных, они просто выполняли свою работу: беспрекословно, безукоризненно и четко. И никогда не говорили о личном.

— Спасибо, — сказала Айла. — Мне правда хотелось