Госпожа Злодейка уходит в тень - Анна Герасименко Страница 48

— Не подведи меня, девочка.

29. Кольщик, наколи мне купола…

Думаете Сучка-Главнючка просто так отпускает девочек из Павильона Небесных Дев в Павильон Очищающей Боли? Нихрена! Перешедшие в соседний отдел работницы не перестают быть собственностью Сада Тысячи Наслаждений, раз уж их честно купили у честных работорговцев. Да, ошейники с получивших Золотое Ядро перебежчиц снимали, но вместо них “награждали” Печатями Подчинения. Это такая татуировка в виде набора символов, заключённых в круг, набивается Ци-проводящими чернилами на спину между лопаток. Печать не ограничивает Совершенствование и не влияет на репродуктивную функцию, но с её помощью Хозяин может найти Слугу, наказать Слугу и убить Слугу. Изначально такую Печать военачальники или главы кланов ставили людям, в верности которых сомневались. Главное отличие Печати от рабского ошейника в том, что рабский ошейник можно было надеть на человека насильно, а с Печатью так не получится, без добровольного содействия подчиняемого её не нанести. С точки зрения положения в обществе носитель Печати Подчинения оставался свободным человеком, мог иметь семью и собственность, но при этом давал своему начальнику дополнительные возможности воздействия на себя. Или что-то типа того.

— Печать — не приговор, — пробурчала моя суровая Шицзунь, — дойдёшь до стадии Зарождения Духа, сможешь её блокировать, а достигнешь Совершенства, она вообще перестанет иметь значение. Хороший стимул, чтобы продолжать совершенствоваться.

Что ж, Госпожа Тэнтон знала, о чём говорила, после падения Клана Алой Иглы, такие печати набили всем оставшимся в живых синхончженьцам, за пятьдесят лет большинство из них достигли четвёртой стадии Самосовершенствования, инсценировали собственную смерть, блокировали печать, несколько лет странствовали как бродячие заклинатели, а потом снова присоединялись к клану, но под другими именами. Сучка-Главнючка только радовалась, узнавая, что очередной человек, помнящий былые времена, погиб на Ночной Охоте. Только Госпожа Тэнтон не могла поступить таким образом, потому что стадия Зарождения Духа не светила ей ни при каких обстоятельствах, теперь только смерть освободит её в положенный час. Смерть, кстати, и меня освободит, вот только не моя, а Сучки-Главнючки, в новелле эта тварь сгорела вместе со своим дорогим Садом Тысячи Наслаждений. Но пока она была жива, здорова, румяна и довольна жизнью, а ещё презрительно меня рассматривала, когда мы с Шицзунь пришли снимать с меня ошейник.

— Ну, на такую “красоту” особого спроса всё равно не было бы, — заявила семидесятилетняя уродина, выглядящая как прелестная девушка лет двадцати, а потом посмотрела на Госпожу Тэнтон и насмешливо выдала: — Рада, что ты, наконец, нашла себе ученицу, шимей, давно пора.

Обращение “шимей” (младшая соученица) она выделила особо, как бы подчёркивая, насколько молода и прекрасна в отличие от собеседницы, которая вообще-то младше неё. Удавила бы гадину! Моя Шицзунь молчала, будто сказанные слова что шелест листьев на ветру, и я следовала её примеру.

Сучка-Главнючка меж тем напитала своей Ци подготовленные чернила и кивнула тату-мастеру:

— Приступайте.

Я развязала пояс ханьфу, спустила одежды с плеч и перекинула волосы вперёд, оголяя верхнюю часть спины. Мастер приступил к работе, и я погрузилась в боль. Я не делала себе татуировки в прошлой жизни, поэтому не знаю, насколько это болезненно. Вроде бы зависит от личностных особенностей, у всех разная чувствительность и терпимость к боли. Но здесь страдало не только физическое тело, печать ложилась ещё и на энергетику, моя Ци активно этому противилась, всё моё существо активно этому противилось, происходящее ощущалось до невозможного отвратительным и противоестественным, но приходилось сдерживаться и позволять сгусткам чужой Ци цепляться к меридианам. Я не издавала ни звука, не двигалась и не позволила ни одной эмоции отразиться на лице. Ну, опыт уже имелся, хотя пытка после побега была не такой болезненной. А вообще Шицзунь обещала мне, что я в учебных целях испытаю на себе все техники Исцеляющей Боли, так что впереди у меня много интересного и познавательного.

После процедуры Сучка-Главнючка пренебрежительным жестом нас отпустила, на морде лица у нее читалось плохо скрытое разочарование. Ну, не порадовала я Госпожу Хозяйку своими криками и болезненными гримасами, вот такая я бестолочь!

— Чжень Дэйюй, — сказала Шицзунь, когда мы вернулись на территорию Павильона Очищающей Боли.

— Шицзунь? — переспросила я, не понимая, к чему она это сказала. Я плохо следила за происходящим вокруг, всю обратную дорогу пыталась примириться с чужеродными элементами в своей энергетике. Эта дрянь изрядно подбешивала!

— Тебе пора