Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко Страница 48

Он замолчал, а я закатила глаза. Худшей формулировки не придумать.

— Я ни на что не намекала, — произнесла осторожно, набираясь терпения. — Простите за тот поцелуй. Больше подобного не повторится…

Внутри меня всё клокотало от уязвлённого самолюбия. Да, я не хочу, чтобы на мне женились из жалости или долга!

— Простите. Всему виной моё развязное поведение, — продолжила я, поспешно подбирая слова. — Пожалуй, мы погостим у вас ещё совсем немного и возвратимся к себе.

Сказав это, я встала, поспешно высвободила свою руку из хватки Андрея Власовича и ушла к себе. Заперлась в комнате и повалилась на кровать, чувствуя, как всё внутри раздирается на части.

Нет, ну как наши отношения могли превратиться вот в это? А я саму себя обманывала, думая, что нравлюсь ему.

Подобный менталитет у людей был мне совершенно незнаком. Я привыкла, что люди в сути своей свободны и просто исполняют свои желания. Хотят — целуют. Хотят — женятся. Не хотят — не женятся…

А здесь захотелось ему, видите ли, жениться, потому что ему хочется нам помочь. Возможно, если бы я была девицей из этого мира, то мне бы это польстило. Но я не она. Я — совершенно самодостаточная женщина.

И я уже фактически выбралась из той ямы, в которую завела свою семью Пелагея. У меня были деньги. Я отдала почти все долги.

Нет. Не могу я так. Не могу здесь больше находиться. Да, я не хочу сейчас показывать себя обидчивой истеричкой, сбегать из этого дома после неудачного разговора. Но, с другой стороны, не могу же я согласиться на его предложение только потому, что он сделал для нас много добра?

Вспомнив, как я вела себя утром, всеми силами показывая свою ревность и желание быть рядом с хозяином дома, я почувствовала жгучий стыд. Ну вот что я за человек?

Нужно было оставить его этой девице. Она ему, безусловно, подходит. И вообще — кто бы научил этого барона, что жениться нужно исключительно по любви?

* * *

Вечером, как я и обещала девочкам, мы с ними отправились в наше поместье, посмотреть, как там дела. Фрося встретила нас на пороге. Она выглядела измотанной.

Когда мы подошли ближе, старая экономка всплеснула руками и воскликнула:

— Боже, дорогие мои, как давно я вас не видела!

Я невольно заулыбалась. Всё-таки сердце замкнутой и холодной женщины в конце концов отогрелось. Похоже, мы действительно стали для неё семьёй. На чувствах я даже её обняла. Лера сделала то же самое. Спокойная и невозмутимая Валя воздержалась, но смотрела на нас с улыбкой.

Когда мы вошли в поместье, я ахнула. Масштаб работ, которые устроил Андрей Власович, просто поражал.

Повсюду в холле лежали аккуратно уложенные доски — шлифованные, светлые. Пол был частично уже заменён. Стены в некоторых комнатах заново оштукатурены, кое-где их выкрашивали свежей краской. В коридоре уже сияли новые люстры и бра, а вдоль лестницы обновили перила. В гостиной заменили потёртую мебель на более новую. Убрали старые ковры, вместо них постелили новые, плотные, с неброским, но изысканным рисунком. Дом оживал.

Фрося почти всё время хлопотала на кухне. Она готовила для рабочих немыслимое количество еды — суп в огромной кастрюле, противни с пирогами, горы тушёного мяса и овощей.

— Андрей Власович сам присылает продукты, — похвасталась она с гордостью. — Вон, смотрите: масло сливочное, мука белая, сахар, мясо говяжье, даже куры свежие, рыба — осетрина, представляете? Ещё виноград, груши, яблоки… А специи какие! Целая коробка с пряностями, я даже половины не знаю.

Я почувствовала тяжесть на душе. Получается, мы так сильно обязаны Андрею Власовичу… Но неужели из-за этого я должна выйти за него замуж?

После обеда девочки отправились на прогулку, а я осталась сидеть, пригорюнившись.

Фрося села рядом, вытерла руки о передник и, взглянув исподлобья, аккуратно спросила:

— Вас что-то тревожит, госпожа? Сосед обижает вас?

— Нет, что ты, — протянула я на выдохе. — Он… замуж меня позвал.

— Правда? — старушка всплеснула руками и чуть не захлопала в ладоши. — Как замечательно! Мои молитвы услышаны. Я каждый день молюсь об этом. Он же такой… замечательный. И видно же, что неравнодушен к вам.

— Равнодушен, Фрося, — махнула я рукой. — Равнодушен. Он просто исполняет долг. У него такое воспитание. Всё по уму, по правилам.

— Ну так и прекрасно! — не поняла меня экономка. — Поженитесь, а там и любовь придёт.

— Я так не могу, — сжала губы. — Я что, бесполезная нищенка? Не могу встать на ноги сама? Да мы бы и без ремонта здесь прекрасно жили. Я бы скоро открыла своё дело…

— Вы уже много раз пытались, — заметила Фрося скептически. — И всё время в долги влезали.

— Это было раньше, до того, как я сюда попала… — отмахнулась я… и тут же замерла. Чуть не проговорилась. — До того, как я… ну, изменила свою жизнь. До того, как я стала другой…

Фрося прищурилась, заглянула мне в лицо, придвинулась ближе:

— А вы ведь действительно изменились. Настолько, что, если бы я не знала вас в лицо, не знала каждого шрама на вашем теле… подумала бы, что передо мной совсем другой человек.

Я вздрогнула. Она что-то поняла. Значит, с каждым днём всё труднее будет скрывать моё истинное происхождение.

Поднявшись в свою комнату, я взяла чернильницу, перо, бумагу и начала писать:

«Уважаемый Андрей Власович!

Я безмерно благодарна вам за помощь, за доброту, заботу и терпение. Но считаю, что мне и девочкам лучше вернуться в своё поместье.

Вы — святой человек. Таких, как вы, просто не бывает. Вы простили меня, помогли мне и моим детям, продолжаете помогать. Я всем сердцем благодарна вам за это.

Но я не могу принимать помощь вечно. Это неправильно.

Прошу, посчитайте, сколько я должна вам за ремонт. Я всё верну.

Давайте сохраним добрососедские отношения и, я надеюсь, дружбу.

Искренне ваша — Пелагея».

Я аккуратно свернула письмо, запечатала в конверт, спустилась к Фросе.

— Где мальчишка… ну тот самый… Вишан, кажется? — спросила я.

— О, он в конюшне, — отмахнулась она, не отрываясь от лепки пирожков.

Я вышла на задний двор, направилась к конюшне. Уже издали услышала ржание, топот копыт. Подходя ближе, замерла, услышав голоса. Похоже, переговаривались рабочие.

— Говорю тебе, шестерых уже нашли. А может, и семерых. Все — молодые, красивые девушки. И у всех на телах следы жестоких ритуалов!

— Наверное, это всё она… Пелагея. Давно ходят слухи, что она ведьма, а о ее жестокости местные слагают легенды. Зря Андрей Власович с ней связался.