Дженнифер Арминтраут - Полукровка Страница 48

Мысль о тренировках с ножами заставила меня захотеть станцевать, но также напомнила мне о том, какие ножи будут использованы.

— Могу я задать тебе личный вопрос?

Он только выглядел немного усталым.

— Да.

— Если бы... твои родители обратились, что бы ты делал?

Эйден помолчал, прежде чем ответить.

— Я бы охотился на них. Алекс, они бы не хотели такой жизни, потеряв все их нравственности и идеалы ради убийств. Они бы не хотели.

Я сглотнула, мои глаза были по-прежнему прикованы к стене.

— Но они... были твоими родителями

— Они были моими родителями, но не после того, как их обратили. — Эйден шагнул ко мне, и я почувствовала на себе его взгляд. — В какой-то момент мы должны отпустить привязанность. Если не твоя... мать, это может быть любое другое лицо, которое ты знаешь и любишь. Если этот день придет, ты встретишься с ним, но они не те, кем были раньше.

Я рассеянно кивнул. Эйден технически прав, но, в конце концов, его родители не обратились. Их убили, так что он никогда по-настоящему не сталкивался с чем-то подобным. Он повел меня прочь от стены.

— Ты сильнее, чем думаешь, Алекс. Стать Стражем это образ жизни для тебя, а не просто лучший вариант, как для некоторых других.

Снова от его слов стало тепло.

— Как ты думаешь, я сильная?

Он одарил меня странным взглядом, но покачал головой.

— Нет. Ты всегда... такая живая, даже когда проходишь через что-то, что могло бы затемнить души большинства. — Тут он остановился, осознав, что сказал. Его щеки порозовели. — В любом случае ты невероятно решительная. Ты не должна останавливаться. Алекс, ты знаешь, что правильно, а что нет. Я не беспокоюсь, что ты не сильная. Я беспокоюсь, что ты слишком сильная.

Моё сердце заволновалось. Он... заботится обо мне, и колебался, прежде чем ответить на вопрос о своих родителях. Почему-то это заставило меня чувствовать себя лучше.

Не имеет значения, с кем я столкнусь там, если они даймоны, мой долг убить их. Именно поэтому я тренируюсь сейчас. То есть, на самом деле я тренируюсь, чтобы убить ее.

Я глубоко вздохнула.

— Знаешь... я ненавижу, когда ты прав.

Он рассмеялся, когда я состроила ему рожицу.

— Но ты была права, даже не осознавая это.

— А?

— Когда ты сказала, что я не знаю, как получить удовольствие в день солнцестояния? Ты была права. После смерти моих родителей, я должен был расти очень быстро. Леон говорит, что моя индивидуальность осталась где-то позади. — Он сделал паузу, тихо посмеиваясь. — Думаю, он тоже был прав.

— Откуда Леону знать? В любом случае ты смешной, когда хочешь быть. И красивый, и умный, очень умный. У тебя есть индивидуальность…

— Хорошо. — Смеясь, он поднял руки. — Я понял, я забавный. Тренировать тебя забавно и, конечно, не скучно.

Я пробормотала что-то бессвязное, потому что моя грудь, ну, снова заволновалась. Практика закончилась, и хотя я хотела остаться с ним, других причин задерживаться у меня не было. Я направилась к двери.

— Алекс?

В животе у меня сжалось.

— Да?

Он стоял в нескольких футах от меня.

— Я думаю, что будет хорошо... если ты больше не будешь так одеваться на тренировку.

Ох. Я уже забыла, что было надето на мне. Это были сомнительные шорты, которые Калеб выбрал для меня. Я даже не думала, что он заметит. Глядя на Эйдена, я поняла, что он заметил. Я уставилась на него невинным взглядом.

— Ты считаешь, что эти шорты отвлекают?

Эйден улыбнулся мне одной из своих редких улыбок. Каждая моя клеточка потеплела. Я даже забыла про ужасную вещь, зачем я тренируюсь. Его улыбка была как импульс.

— Нет. — Он проскочил мимо меня и остановился у двери. — На следующей тренировке я разрешу тебе потренироваться с кинжалами, если у нас будет время.

Мои отвлекающие шорты и все остальное были забыты на время.

— Не может быть. Ты серьезно?

Он старался выглядеть серьезным, но его улыбка выглядела немного озорной.

— Я думаю, немного, это не повредит. Я даже думаю, что это поможет... тебе почувствовать, как с ними обращаться.

Я оглянулась на стену с оружием. Я даже не дотрагивалась до них, а теперь он собирается разрешить практиковаться с ними. Это было как окончание детского сада. Черт, это было похоже на рождественский вечер.

Не думая, что я делаю, я сократила расстояние между нами и обняла его. Эйден сразу напрягся, явно застигнутый врасплох. Это было легко - обнять, но напряжение увеличилось на несколько градусов.

Я вдруг подумала, что бы чувствовала, если положила голову ему на грудь, как тогда, когда он вернулся с Озера Луре. Или если бы его руки обвились вокруг меня, и он обнял меня. Или если я снова поцелую его, как той ночью... будет ли он целовать меня снова?

— Ты слишком хорошенькая, чтобы носить такую одежду. — Его дыхание зашевелило мои волосы. — И ты слишком возбуждена, чтобы работать с ножами.

Я покраснела, отступая назад. Что? Эйден думал, что я хорошенькая? Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы пережить это.

— Я кровожадная. Что я могу сказать?

Эйден опустил глаза, и я решила, что надо пойти в магазин и найти, так много маленьких шорт, сколько я могу получить.

Глава 15

 Перед рассветом начались похороны тех, кто был убит на Озере Луре. По древней греческой традиции похороны состояли из трех частей. Все тела были разложены перед началом похорон. Я осталась сзади дома похорон, отказываясь идти куда-либо, где мертвые. Я оказывала свое почтение на значительном расстоянии.

Три тела семьи Дикти: отец, мачеха Леи и Охранники были завернуты в льняную одежду и золото. Оттуда началась похоронная процессия, и это было долго. Тела были подняты на костры и пронесены по главной улице. Вся туристическая деятельность была прекращена на Острове Богов, и улицы были заполнены чистокровными и полукровками.

Студенты, которые остались в Ковенанте выделялись из толпы. Мы все были одеты в черные платья или форму. Ни у кого из нас не было ничего, что можно одеть на похороны. Я была в черном платье и сандалиях. Это было лучшее из всего.

Я стояла рядом с Калебом и Оливией, и я смогла мельком увидеть Лею и Давн. У сестер были одинаковые медно-рыжие волосы и невероятно тонкие талии, а еще опухшие глаза.

Хемато не хоронили мертвых. После сжигания останков, они возводили массивные мраморные статуи. На одной из них художник в честь семьи Самоса изобразил их образы на пьедестале, с высеченными греческим куплетом про бессмертие богов. На круглом постаменте уже заняли место. Драгоценности и золото были удалены с тел и поставлены на пьедестал.