Облик неизбежности - Виктория Павлова Страница 47

В груди стало больно, словно де Йонги снова сжал меня, как тогда в машине. От ненависти к нему, к ситуации, к собственной беспомощности хотелось заорать, разбить де Йонги лицо и выпрыгнуть из самолета. Что угодно, только не лететь обратно! И не видеть Виктора! Я стиснула зубы, пережидая шквал эмоций.

На руках остались капли крови охранника. Оттереть их не вышло: они только больше размазались по коже. Охранник пострадал из-за меня, отец и Ник в опасности из-за меня. Больше такого не произойдет!

Де Йонги пялился на включенное табло «Пристегните ремни». Край его куртки задрался, и под ней поблескивала рукоятка пистолета. Со связанными руками много не сделаешь, но мне много и не надо — только убраться с самолета. Запру де Йонги в туалете, найду парашют и прыгну. В плане было два слабых места: Крюгер может выйти из кабины пилота в любую секунду, и я не умею прыгать с парашютом. Будем надеяться, что Крюгер занят, а прыжок — ерунда. Подумаешь, всего-то шагнуть в бездну. Приятнее, чем прикосновение Виктора.

Я щелкнула ремнем безопасности. Де Йонги тут же развернулся и схватил за руку.

— Сиди спокойно!

— Я хочу в туалет.

— Еще нельзя.

Его холодная сосредоточенность прояснила голову. Я словно смотрела на себя со стороны. Лучшего шанса не будет: на весь салон только двое пассажиров — де Йонги и я.

Раздался звуковой сигнал и табло погасло. Де Йонги с досадой поморщился и вставать не торопился. По-моему, он выбрал не ту работу, если не любит быть на побегушках.

— Или сделаю это прямо тут.

Де Йонги убрал руку и встал, демонстративно пропуская вперед. Я пошла по проходу. Замутило, руки задрожали от страха. Весь мой план был чистой импровизацией от начала и до конца, так не будем останавливаться.

Самолет слегка тряхнуло, будто он подталкивал меня к действиям, и де Йонги прижался к креслу. Я проскочила под рукой де Йонги ему за спину. Пока он поворачивался, выхватила у него из-за пояса пистолет, отскочила и направила прямо ему в грудь.

— Принцесса, не дури, — он растерялся всего на секунду, поднял руки и с нервной ухмылкой шагнул ко мне. — Ну-ка, отдай.

— Стой, — я щелкнула предохранителем. Спасибо Келли.

Де Йонги напрягся и застыл.

— Иди назад, — я направила пистолет ему между глаз и попыталась успокоить дрожь в руках. Де Йонги и не думал слушать: стоял и сверлил меня укоризненным взором. С какой стати я решила, что он послушает и даст себя запереть? И что делать? Я покрылась холодной испариной.

Он посмотрел мне за спину. Крюгер?

Де Йонги подскочил и ударил по рукам. Дуло ушло в сторону. Я вцепилась в пистолет до боли в зубах, наступила де Йонги на ногу и пихнула локтем. Но чертов наемник даже не поморщился, вжал меня в спинку кресла и навалился сверху. Крюгера не было, обманщик!

— Отдай, пока не поранилась, — прошипел он. — И я умолчу об этом инциденте.

Де Йонги не злился, скорее, побаивался. Зато злилась я — на свою беспомощность; на отца, который не помог; на мать, которая даже ни разу по-настоящему не поинтересовалась дочерью; на Келли, которая умерла и оставила меня одну в этом аду; на Крюгера, который отнял все, что у меня было, а теперь собирался отнять даже то, что могло бы быть. Де Йонги мне ничего не сделает, ему велено привезти принцессу живой, а вот я могу делать все.

Удар лбом в нос не получился, скорее я попала по подбородку. Зато де Йонги недоуменно дернулся и отвлекся. Хватка вокруг запястий ослабла, и я рванула пистолет на себя. Де Йонги начал злиться и так меня тряхнул, что зубы клацнули. Мысль мелькнула в голове — ужасная, неправильная — но за секунду завладела волей. От де Йонги надо избавиться, а пистолет у меня.

Я перестала сопротивляться. Де Йонги не ожидал и замер на секунду. Тогда я опять его пихнула и попыталась навести на него пистолет, но он резко ударил по нему снизу вверх.

Выстрел прогремел неожиданно. Послышался глухой хлопок и шипение. Де Йонги замер, расширив глаза.

Какой ужас! Куда я попала?

Распахнулась дверь кабины пилота. Крюгер в ярости остановился на пороге.

— Какого черта тут происходит?

Мир застыл, а потом резко пустился галопом.

Де Йонги перестал церемониться, вжал меня в кресло и вывернул из рук пистолет. Указательный палец застрял в спусковой скобе и чуть не остался в ней. Крюгер размашисто шагал по проходу, и я не могла отвести глаз от его лица. Что же делать?! Запереться в туалете? Просочиться в иллюминатор?

Крюгер ударил наотмашь. Зубы клацнули, в голове зазвенело. Я отлетела к иллюминатору, подлокотник ткнул под ребра, и по скуле разлилась горячая боль. Но Крюгер тут же сгреб меня в охапку и как куль приподнял над полом.

— Чертова сучка, ты что творишь?! — орал он. — Хочешь нас всех убить? Я могу устроить персональный финал для тебя прямо сейчас, хочешь?

Искаженное гневом лицо было совсем рядом. У меня задрожали руки. Я пыталась вырваться, но он только сильнее разозлился. Прижал меня к креслу и навис сверху, не отпуская рубашку. Нет, нет, нет, я не вернусь!

— Что?! — Крюгер отвернулся и проорал что-то в кабину. Ему проорали в ответ. Гудение заглушало звуки, но страх Крюгера колючей щекоткой пробрался под кожу. — Попробуй дублирующие системы.

Он потащил меня к кабине. Я уцепилась за кресло, но пальцы заскользили по мягкой обивке. От боли в пальце и от злости хотелось заорать. Прыгну без парашюта. Что угодно, но не выйду из самолета в Этерштейне. Куда угодно, только не туда!

Подскочил ошалевший де Йонги.

— Что происходит?

— Происходит то, что ты идиот, де Йонги! — заорал вконец рассвирепевший Крюгер. Ни одно кресло не хотело мне помочь, все равнодушно наблюдали, как Крюгер швыряет меня по салону.

Пилот крикнул, что ничего не работает. От счастья даже боль в пальце показалась пустяковой: на сломанном самолете океан не перелететь. Да!

От ярости Крюгера потемнело в глазах. Я очнулась, когда услышала свой хрип: Крюгер вжимал меня в переборку, и его ладонь сдавливала горло. Он же сломает мне