Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха! - Злата Тайна Страница 47

— Эта… и вот эта! Хозяйка, а если нажать сюда?

Я осторожно надавила на указанные им точки. Ничего. Мы провели за этим занятием добрых полчаса. Подключилась леди Изабелла, которая, зависнув рядом, заявила, что узор явно символизирует герб какого-то забытого аристократического рода, и начала перечислять возможные варианты. Аристарх, проснувшись от шума, предложил «просто ударить по ней мечом — если не откроется, значит, не судьба».

Юмор ситуации постепенно сменялся лёгким раздражением. Я уже готова была последовать совету Аристарха, как мой палец случайно провёл по шкатулке по определённой траектории, соединяя четыре мелкие, почти невидимые звёздочки. Раздался тихий, мелодичный щелчок, похожий на звон хрустального колокольчика.

Верхняя панель шкатулки бесшумно сдвинулась, открыв потайное отделение.

Мы все замерли, затаив дыхание. Внутри, на чёрном бархате, лежал кулон. Он был не похож ни на одно украшение, что я видела. Серебряная оправа, похожая на переплетённые ветви древнего дерева, заключала в себе кристалл размером с голубиное яйцо. Но это был не алмаз и не изумруд. Казалось, он был выточен из цельного куска ночного неба. В его глубине медленно, словно дыхание, пульсировал тусклый фиолетово-синий свет. Он был холодным на ощупь и, когда я взяла его в руки, по коже пробежали мурашки. Это была не магия в привычном понимании — огненная, стремительная. Это было нечто древнее, глубинное, почти… сонное.

— О-о-ох! — выдохнула леди Изабелла. — Какая готическая мрачность! Совершенно не в моём вкусе, но… безусловно, эффектно.

— Банальный светящийся камень, — фыркнул Аристарх. — В пещерах на севере таких полно. Правда, те обычно просто светятся, а этот… шевелится. Странно.

— Он… живой? — с опаской прошептал Лео, отплывая подальше.

Я поворачивала кулон в руках. Пульсация света была гипнотической.

— Вы никогда не видели ничего подобного? — спросила я призраков.

— Нет, — хором ответили они.

— Ни в одной летописи, ни в одной семейной реликвии, — добавила леди Изабелла. — Это что-то… чужое. Или очень, очень старое.

Что же это могло быть? Ключ? Артефакт? Просто красивая безделушка? Я не чувствовала от него угрозы, лишь смутную, тягучую тайну. Осторожно, я накинула серебряную цепочку на шею и спрятала кулон под платье. Камень коснулся кожи ледяной точкой, но через мгновение его температура сравнялась с моей. Пульсация стала едва уловимой, словно второе, более медленное сердцебиение.

В этот момент дверь в таверну распахнулась, впуская шумную группу ярмарочных гуляк. Ленивая атмосфера мгновенно рассеялась. Ярмарка заканчивалась, и народ потянулся в трактиры.

Я быстро убрала шкатулку обратно в мешочек и сунула его в карман. Тайна подождёт. Сейчас нужно было работать.

Весь вечер, разнося заказы, улыбаясь гостям и командуя на кухне, я чувствовала лёгкую тяжесть кулона на груди. Он не мешал, но постоянно напоминал о себе. Это было странное ощущение — будто я носила на себе кусочек неразгаданной вселенной, её сонный, мерцающий осколок. Что бы это ни было, оно было частью моей истории теперь. Так же, как «Гнездо», призраки и… визиты дракона.

Закончив работу и оставшись в опустевшей таверне, я снова дотронулась до кулона через ткань платья. Он по-прежнему тихо пульсировал, словно откликаясь на биение моего сердца. Загадка из подземелья была теперь со мной. И я была уверена — это ещё не конец истории. Это было только начало.

Глава 41

Всё началось с того, что Пепсомар впал в депрессию. Не ту мелкую хандру, которую можно было вылечить кусочком поджаренного хлеба с мёдом, а самую настоящую драконью тоску. Он перестал летать по балкам, перестал помогать с обжаркой кофе (что, честно говоря, было некоторым облегчением), и даже на краденые сосиски с кухни смотрел с таким видом, будто это не лакомство, а последнее напоминание о бренности бытия.

Дракоша целыми днями сидел на своём излюбленном месте — на верхней полке за стойкой бара, свернувшись калачиком, и испускал такие глубокие, душераздирающие вздохи, что от них на окнах конденсировался пар. Иногда он тихо поскуливал, глядя в одну точку.

— Что с ним? — в панике спросила я у Лео в первый же день этого странного поведения.

— Не знаю, — призрак развёл прозрачными руками. — Вчера ещё гонялся за солнечными зайчиками, а сегодня… будто в него вселился дух унылого вторника.

Леди Изабелла, зависнув над несчастным дракончиком, поставила свой диагноз:

— Явные признаки тоски по родине. Или несчастной любви. Возможно, он увидел на ярмарке изящную драконессу с перламутровыми крылышками, и его бедное сердечко не выдержало.

Аристарх, выслушав все версии, отрубил:

— Чушь. Он просто обленился. В моё время драконов гоняли на учениях до седьмого пота, и никаких депрессий! Нужно дать ему задание. Скажем, охранять кладовую от мышей.

Мыши в кладовой, к счастью, после последнего нашествия с тяжёлой руки ван Дорна не водились, но идея была не лишена смысла. Может, дракончику просто скучно?

Я попробовала развлечь его. Принесла ему клубок ярких шерстяных ниток — Пепсомар равнодушно ткнул в него носом и отвернулся. Предложила поиграть в «принеси палку» — он посмотрел на меня так, будто я предложила ему заняться каннибализмом. Даже новая партия особо душистых кофейных зёрен, которые обычно сводили его с ума, не вызвала у него ни малейшего интереса.

Отчаяние начало охватывать и меня. Видеть такое существо, обычно полное энергии, в таком состоянии было мучительно.

— Знаешь, — сказал как-то вечером Лео, наблюдая, как Пепсомар в двадцатый раз за день переворачивается на другой бок и тяжело вздыхает, — а ведь он стал таким после того, как Вы надели тот свой новый кулон.

Я дотронулась до скрытого под платьем камня. Он пульсировал ровно и спокойно.

— Не может быть. Он просто светится.

— А вдруг он излучает волны тоски? — с энтузиазмом предположил Лео. — Или отпугивает драконью радость?

Мы решили провести эксперимент. Я сняла кулон и спрятала его в ту самую шкатулку. Пепсомар не изменился в лице. Значит, дело было не в нём.

Перелом наступил на третий день. В таверну зашла старушка-травница, постоянная клиентка, и принесла с собой корзинку, из которой доносился писк. Она торговала на ярмарке целебными сборами и теперь зашла отдохнуть.

— Ох, и намаялась я сегодня, — сказала она, усаживаясь за столик. — Вся ярмарка в восторге от этого новомодного зверька, а мне от его писка голова раскалывается.

Из корзинки выглянуло маленькое, пушистое существо с огромными ушами и длинными усами. Оно сидело