Искушение Фрейи - Анна Снегова Страница 47

Глядя на то, как мужская здоровенная лапа запускает пальцы мне в волосы, и сжав длинную прядь, любуется тем, как на серебре играет свет.

Из не задёрнутого полога палатки проникают яркие солнечные лучи, щебечут птички, далеко на заднем фоне колышутся зелёные ветви, и вся эта отвратительно миролюбивая картина до ужаса странно контрастирует с жаждой убивать, которая расцветает в моей груди.

Разлепляю пересохшие губы и чётко, с расстановкой говорю:

- Оторву руки, и вставлю в место, где не светит солнце.

Синий взгляд прекращает любование моими волосами и тяжело, ощутимо опускается мне на лицо.

Точнее, на губы.

Нервно их облизываю.

Во взгляде темноволосого загорается странный огонёк, от которого у меня бегут мурашки. Особенно ярко ощущается почему-то чужая рука в моих волосах. Которые нахал и не думает отпускать.

- Это мне вместо благодарности за спасение? – проникновенно вопрошает бархатный баритон.

Хочется врезать ему как следует. Он что, даже на мою грубость не станет выходить из себя и показывать истинное лицо? Не верю, что мужчина может быть любезен с девушкой после такого. В моей картине мира так не бывает.

Нет, он явно играет в какую-то свою игру.

Ничего, рано или поздно я выведу тебя на чистую воду, притворщик!

Отвечаю ещё резче, с вызовом уставившись в пристальный синий взгляд:

- Я не собиралась в качестве благодарности разрешать трогать мои волосы!

Тёмная бровь иронично приподнимается.

- С удовольствием рассмотрю другие варианты.

Взгляд соскальзывает с моих губ, прохаживается по шее и острым ключицам, обнажённому плечу, которое виднеется в вырезе соскользнувшей рубашки, слишком огромной для меня.

Моё возмущение не знает границ. Кое-как подтягиваю ослабевшими руками рубашку выше… тьфу ты, чёрт!! Так задирается на бёдрах.

- Не смей на меня глазеть! – рычу я, когда вижу, куда смещается нахальный взгляд. – Ты, бессовестный…

Завершить свою тираду не успеваю, потому что закашливаюсь. В горле до сих пор жжёт.

Чужак вдруг выпускает мои волосы, подхватывает меня под плечи и помогает сесть.

- Пить хочешь? – спрашивает с тревогой в голосе. – Вот, держи.

В этот момент забываю обо всём на свете. Даже как именно хотела назвать этого хама. Потом, ещё успеется. Прямо сейчас меня заботит только ткнувшееся мне в губы прохладное горлышко походной фляги. И чистейшая вода, щедро полившаяся в горло – вода, вкуснее которой я ничего в жизни не пробовала!

Темноволосый терпеливо ждёт, пока я напьюсь, приподнимая донышко фляги. Я сама пока не в состоянии, никакой силы в руках. Мне сейчас и пустую-то не удержать.

С жадностью выпиваю всю до дна, последние капли стекают по подбородку, падают на грудь. На светлой ткани расплываются тёмные капли. Отдышавшись, отталкиваю флягу. Держащие меня руки оттолкнуть не получается, за плечи меня хватают крепко. Я смущаюсь, что кажется, выпила всё до последнего глотка. Может быть, надо было оставить хозяину?..

- Прости. Я всё выпила.

Твёрдые пальцы на моём плече сжимаются сильнее. Моё смущение усиливается. Мы сидим слишком близко. Этот одуряющий запах… от разгорячённой кожи человека, который касается меня своим бедром, он ощущается намного сильнее, чем от одолженной рубашки. Чтобы не разглядывать этого полуголого варвара, изо всех сил пялюсь на оскаленную морду стального барса на его груди. Помогает отвлечься слабо, но это лучше, чем ничего.

- Потом еще к ручью схожу. У нас вода не отравлена, не бойся, - ворчит он.

Не понимаю, когда мы успели перейти на ты – но это случилось как-то слишком незаметно и естественно, чтобы поправлять. Наверное, трудно быть на «вы» с человеком, который держал твои волосы, пока тебя выворачивало наизнанку.

Не дождавшись моего ответа, чужак добавляет:

- Извини, но есть нечего. Брать из запасов этого лагеря я не решался, а с собой особо ничего не брал. По горам предпочитаю путешествовать налегке.

Почему-то смущаюсь. Я тоже.

Прочистив горло, все-таки отдираю свои глаза от мерно покачивающегося в такт дыханию амулета. Стены собственной палатки – куда более безопасное место для моих глаз.

- Я бы тоже ничего не хотела отсюда брать.

Когда вспоминаю, что увидела, выйдя из палатки, по телу идёт дрожь.

Заметив это, чужая рука успокаивающе поглаживает моё плечо. Сердито дёрнув им, стряхиваю чужую конечность. Ещё бы заставить наглеца отодвинуться подальше! Моя палатка определённо не предназначена для двоих. Надо поскорее прийти в себя, решить, что делать дальше, и распрощаться с этим бесячим незнакомцем. Пусть уже идёт своей дорогой, что я ему сдалась! За помощь спасибо, конечно, но дальше я как-нибудь сама. Главное, чтобы магия вернулась.

- Расскажешь, что случилось? – осторожно заговорил темноволосый. - Кто были эти недоноски, и почему к тебе полезли? Вы же явно были знакомы.

Я упрямо разглядывала палатку. На глаза почему-то навернулись слёзы. Как стыдно в очередной раз в жизни ощущать себя полной дурой.

- Просто спутники в путешествии. Я не думала, что они окажутся такими уродами.

- Понятно.

Немного помолчав, темноволосый продолжает.

- Когда принёс тебя сюда, положил в палатку и немного осмотрелся. Знаешь, что меня поразило сильней всего? Даже не обрезанные поводья лошадей. Думаю, они сделали это специально, чтобы никто не мог уйти. В том числе, ты сама. – На этом моменте я не удержалась и бросила быстрый взгляд в лицо чужаку, да там и залипла. Он смотрел на меня очень серьёзно. – Самое странное, что сильней меня насторожило - возле каждого из убитых валялись таарнские ножи со следами крови. Но никого из наших на мили в округе нет. Вы же нездешние, я прав? Значит, путешествуете не первый день. Почему они ждали так долго, чтобы напасть? Такое чувство, что эти ублюдки специально подгадали, пока окажутся на землях Таарна, чтоб свалить всю вину на нас.

Я поразилась проницательности незнакомца.

Мне тоже подумалось именно так, стоило услышать о ножах. Об этом следовало как следует поразмыслить на досуге. Мне всё это очень сильно не нравилось.

Из раздумий меня вывел следующий аккуратный вопрос:

- К слову. Кто ты такая?

Пристальный взгляд с прищуром ждал ответа. Я почувствовала, как против моей воли вспыхивают щёки.

Почему-то я не решалась сказать, что я принцесса. И дело даже не в том, что сама до сих пор не привыкла к