Пламя - Наталия Джастер Страница 46

Женщина-солдат последовала за ним, встав в один ряд с Первым рыцарем. За ней еще один, и еще, и еще. Друг за другом солдаты опускались на колени, не сводя с меня глаз. Ропот пронесся по войскам, нарастая, как волна.

— Ваше Высочество, — скандировали они с интервалами; слова были тихими, но искренними.

Голова Эйра склонилась в мою сторону.

— Встаньте, Принцесса. Будьте нашим чемпионом.

Слезы выступили в уголках моих глаз. Медленно и как в тумане я поднялась на ноги, цепи звякнули на моем запястье. Мой взгляд скользил по лужайке, мысленно благодаря каждое лицо. Затем я моргнула, осознав, что к ним присоединилось еще больше рыцарей и солдат, заполнив лужайку до отказа. В какой-то момент вся армия собралась здесь, чтобы послушать мою речь.

И не только они — прибыли дополнительные свидетели. Несколько членов двора и совета с отвисшими челюстями замерли на окраинах.

Я уставилась на это собрание, неподвижная, несмотря на звон ключей. Кто-то приблизился ко мне сбоку. Железные кандалы на моем запястье дрогнули, распахнулись и упали на помост. Услышав звук, я повернулась и обнаружила Поэта, стоящего рядом со мной с ключом в руке. Должно быть, он взял его у одного из солдат.

Приковав наши взгляды друг к другу, шут небрежно перебросил ключ через плечо; благоговение и восхищение блестели в его радужках. Но тут же его внимание скользнуло через лужайку и остановилось на чем-то позади меня. В мгновение ока его зрачки взорвались светом.

Я повернулась в том направлении, и мой взгляд наткнулся на две фигуры, наблюдавшие со стороны. У меня тут же перехватило дыхание. Мир исчез, а пульс громко застучал в ушах.

Это маленькое эльфийское личико. Эти широко раскрытые зеленые глаза.

Нику сидел неподвижно на руках у матушки, пока она прижимала его к груди, а его худенькие конечности обвивали ее талию. Она держала ребенка так, словно он был ее собственным. Их взгляды вцепились в меня через двор, их рты были приоткрыты, словно они увидели мираж — нечто, что может исчезнуть, если подойти слишком близко.

Матушка пожирала меня глазами, ее пораженные глаза блестели. В то время как глаза ребенка расширились от радости.

Его имя сорвалось с моего языка, как перышко.

— Нику.

Я была слишком далеко, чтобы он мог услышать, но он прочитал по моим губам. Этого было достаточно, чтобы мальчик поверил в то, что видит. Он заерзал в объятиях матушки, и его голос вырвался на свободу.

— Колючка Бриар!

Это стало последней каплей. Со всхлипом я вырвалась из оцепенения и полетела по траве.

Матушка опустила Нику на землю, и ребенок помчался ко мне на ножках, тонких как веретена, со скоростью, превышающей ту, что должна быть в его возрасте. Расстояние сокращалось. Окружающее растворилось. А затем мы столкнулись.

Я бросилась на землю и раскинула руки как раз в тот момент, когда Нику бросился на меня. Удар отбросил меня назад. Мое тело ударилось о траву, когда ребенок обвил меня своими конечностями, и я сжала его так крепко, что его сердце забилось о мое собственное. Вот так мы и рухнули под кленом, перекатываясь взад и вперед.

Дрожа. Плача. Смеясь.

Ароматы сладкого молока и солнечного света затопили мои чувства. Я перебирала его волосы и посмеивалась, пока он целовал мое ухо, мой подбородок, мой лоб. Быстро Нику отстранился и затараторил, когда мы сели.

— У тебя Осень в волосах, — прощебетал он, играя с золотыми листьями, вплетенными в мою косу. — Я думал, ты в шкафу, а ты здесь.

Надлом в его голосе выдавал боль и печаль. Я взяла его лицо в ладони и прошептала: — Да, я здесь. И я больше никуда не уйду.

Нику вжался в меня, и я сжала его в ответ, пока на нас не упала тень. Осторожно я высвободилась от Нику, который узнал отца и бросился к шуту.

— Папа!

Улыбаясь, Поэт поднял сына в воздух и пробормотал что-то, отчего Нику радостно засмеялся. Я насладилась этим зрелищем, а затем повернулась к матушке. Поднявшись, я впитала вид этих ржаво-рыжих волос, заколотых наверх и сверкающих драгоценными камнями. Эту статную фигуру, такую царственную и спокойную еще несколько мгновений назад. Она просто стояла, вцепившись в меня взглядом, ее тело напряглось, словно готовая распрямиться пружина.

— Матушка, — прошептала я, не в силах унять нервную дрожь. Когда она не ответила, я заговорила быстрее. — Мне так жаль. Я знаю, что это был риск, но я должна была. Это мой долг, и я не могла просто сидеть и ждать… ну, вы все слышали, — предположила я, понимая, что они с Нику, должно быть, были свидетелями всей речи.

Осознавая наличие публики, я попыталась взять себя в руки, сложив руки перед собой.

— Я понимаю, что это будет нелегко и что меня не примут сразу, но поддержка рыцарей в какой-то мере оправдает меня. — Я загибала пальцы, а матушка все это время качала головой. — Если солдаты на моей стороне, необходимости в аресте не будет. Что касается возвращения титула, это может занять время, несмотря на то, как войска ко мне обращались. И еще есть проблема с Летом, но я думаю, мы сможем разработать план, если…

Со всхлипом матушка бросилась мне на шею. Ее тело врезалось в мое, когда она прижала меня к себе; буря ощущений пронеслась по моему существу, ее объятия окутали меня, как одеяло, и наполнили теплом.

— Бриар, — прохрипела она. — Моя Бриар.

Спустя мгновение я сдалась ей.

— Матушка.

На этот раз я вдохнула ароматы корицы и туманного утра. Сущность ее и отца. Запахи дома.

Когда мы отстранились, я открыла рот, чтобы продолжить. Матушка усмехнулась сквозь слезы и похлопала меня по щеке, заставляя замолчать.

— Позже, — настояла она. — Пойдем внутрь.

Элиот и Каденс подошли ближе. Секундой позже двери, ведущие из оружейной и солдатских общежитий, распахнулись. Две дамы вылетели наружу в вихре фиолетовой органзы, льняного цвета слоновой кости и визга, способного разрезать бетон. Пози и Вейл рванулись вперед; истерические крики разрывали их рты.

— О мои Сезоны, о боги, о черт! — заблеяла Пози. — Бриар!

— Проклятье, наконец-то! — выдавила Вейл.

Щемящее чувство захлестнуло меня. Наполовину задыхаясь, наполовину плача, я попятилась, когда Пози врезалась в меня, а Вейл напрыгнула на Каденс. Мы качались из стороны в сторону, наши объятия ширились на четверых, затем на пятерых, когда дамы втянули в них Элиота.

Когда мы разомкнули объятия, я поймала взгляд Эйра. Он поднялся вместе со своими братьями по оружию, и,