Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская Страница 45

— Дариану помог мой отец, — добавил Тариус, и я замерла.

— Зачем Королю вмешиваться в мою судьбу?

— Он увидел тебя на испытаниях. Твой лёд. Такая магия — редкость. При том что волосы твои огненные. И он вспомнил.

Принц подошёл ближе.

— Его имя — лорд Кайрос из рода Белого Хлада, — произнёс он. — Последний из чистокровных ледяных драконов. У него были такие же волосы, Эльвия. Огненные. Это знак его рода. В древности их называли Драконами Огненного Мороза.

Я слушала, и мой разум отказывался верить. Мои волосы, которые я ненавидела, за которые меня дразнили, оказались не просто знаком драконьей крови. Они были знаком его крови. Легендарной.

— Мой отец называл его Зимним Копьём Короля, — продолжил Тариус, и в его голосе прозвучало невольное уважение. — Он был правой рукой моего деда. Его друг и его самое грозное оружие.

Это было похоже на сказку. На бред. Мой отец… не просто дракон. Легенда. Герой.

— Но у него была одна слабость, — продолжил Тариус, и его голос стал тише. — Он полюбил человеческую женщину. Твою мать. Полюбил так, как драконы любят лишь раз в жизни — безрассудно, яростно, навсегда. Он хотел на ней жениться, сделать её своей леди, наплевав на все традиции и законы.

Внутри меня что-то начало оттаивать. Крошечная, тёплая капля посреди ледяной пустыни моего горя. Моя мать. Её не просто использовали. Её любили.

— Но его родные, алчные и гордые, были в ярости, — лицо Тариуса помрачнело, на скулах заиграли желваки. — Делить состояние и влияние с какой-то человечкой? Позволить «грязной» крови смешаться с их чистейшей ледяной линией? Никогда. Они умоляли, угрожали, но Кайрос был непреклонен. И тогда они решились на предательство. Они подстроили несчастный случай на охоте. Обвал в горах. Они хотели, чтобы твоя мать погибла.

Я затаила дыхание, прижав холодные пальцы ко рту.

— Но Кайрос спас её. Он закрыл её своим телом, приняв весь удар на себя. Он получил раны, от которых не оправляются даже драконы. Твоя мать выжила, отделавшись лишь царапинами и шоком. А вот он… он долго был без сознания. А когда очнулся… то потерял память.

Тариус помолчал, давая мне осознать весь ужас произошедшего. Картины одна за другой вспыхивали в моём воображении: горы, грохот камней, крик женщины и огромный дракон, закрывающий её своими крыльями…

— Для его родственников всё сложилось даже лучше, чем они планировали, — с горечью произнёс он. — Они не дали твоей матери увидеться с ним. Они сказали ей, что он при смерти и проклинает её за то, что она погубила его. Они изгнали её, пригрозив, что убьют, если она когда-нибудь посмеет вернуться или рассказать кому-то правду. А всем остальным, включая королевскую семью, они солгали. Они сказали, что это была трагическая случайность, в которой погибла его человеческая возлюбленная, а сам Кайрос чудом выжил, но потерял память от горя и травм.

— Но она… почему она не боролась?

— Она ушла, — закончил за меня Тариус. — Испуганная, убитая горем, поверившая в то, что стала причиной его гибели. И она уже носила под сердцем тебя. Они не знали об этом. Никто не знал.

Что-то внутри меня сдвинулось, перевернулось, встало на место. Пустота начала заполняться. Но не теплом. А холодной, звенящей, яростной силой. Я посмотрела на принца, и впервые в жизни я не чувствовала себя ниже его.

— Он жив? — спросила я.

— Да. Он в Кристальном Сне. И вот здесь, Эльвия, начинается самое страшное предательство, — Тариус снова сделал шаг ко мне, его глаза потемнели от гнева. — Твоя мать была его истинной парой. Когда дракон теряет свою пару, его душа разрывается. Он либо умирает от горя, либо сходит с ума, превращаясь в неуправляемую стихию огня и льда. Смерть твоей матери во время родов… он почувствовал это даже за сотни миль. Его сила вырвалась из-под контроля, он едва не разрушил собственную цитадель. Он всё вспомнил. Но он не умер. И не сошёл с ума. Знаешь, почему?

Я отрицательно качнула головой, боясь даже предположить.

— Потому что была ты, — сказал Тариус, и его слова ударили меня, как молния. — Продолжение его крови. Его наследие. Ты стала якорем, который удержал его душу на краю пропасти. Его семья поняла это. Они поняли, что он не умрёт. Что однажды он оправится, и тогда его гнев обрушится на них. И они испугались. Они солгали всем, сказав, что спасают его от безумия, и сами погрузили его в Кристальный Сон. Это не спасение, Эльвия. Это тюрьма. Они держат его в стазисе, питая его жизненную силу магией, но не давая проснуться.

Я слушала, и лёд в моей душе превращался в острые, как бритва, осколки. Мой отец. Живой. В плену у собственных родственников. Восемнадцать лет.

— Что нужно сделать, чтобы вытащить его? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Собирайся, Эльвия. Тебе нужно взять только самое необходимое для долгой дороги. Дарин уже готовит всё для поездки. Мы выступаем на рассвете.

— Мы? — переспросила я, уловив последнее слово.

— Да, — его взгляд был твёрдым, как сталь. — Мы с братом будем сопровождать тебя. Ставки изменились. Ты не просто полукровка-выскочка. Ты — леди Эльвия из рода Белого Хлада. Твой род древнее и знатнее, чем род Зар. Ты — одна из главных претенденток на роль будущей королевы. Твой отец находится в древней цитадели рода Белого Хлада, высоко в Северных горах. Теперь, когда правда может выйти наружу, его семья и их союзники сделают всё, чтобы ты не добралась туда живой.

Я кивнула. Всё было ясно. У меня появилась цель. Настоящая цель. Спасти отца. Я больше не чувствовала себя одинокой. Во мне проснулась кровь Кайроса из рода Белого Хлада. Я больше не была кандидаткой. Я была дочерью последнего ледяного дракона. И я отправлялась спасать своего отца.

22

Тем же вечером меня провели в малый кабинет короля. Это место не было похоже на тронный зал или другие парадные покои. Здесь не было показной роскоши, только власть в её первозданном виде. Тяжёлые бархатные шторы цвета свернувшейся крови были плотно задёрнуты, отсекая меня от мира дворцовых интриг, а в огромном камине из чёрного мрамора тихо и ровно гудело пламя. В воздухе пахло старой кожей, дорогим табаком и сургучом.

В центре комнаты, на массивном столе из полированного дуба, лежала огромная, развёрнутая карта Северных гор. В свете огня её